http://bookstore.mybb.ru/ Книжная лавка ru-ru Fri, 23 Sep 2022 17:33:10 +0300 MyBB/mybb.ru http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=6#p6 <p>Я сразу прощу прощения у людей, там побывавших за то, что слишком вольно обошлась с военной частью произведения. Но... все герои вполне реальные люди и по их пожеланию, я не стала ничего изменять.</p> <p>==========<br />Шла тяжелая весна 1995 г. Г. Грозный пылал в огне кровавой грязной войны. По опустевшим улицам&#160; испуганными перебежками передвигались странные люди. Они не были солдатами, но как всегда бывает на войне, стали невольными жертвами. Они искали себе еду и теплые вещи. На улицах тут и там валялись тела убитых людей. Их некому было хоронить и одичавшие собаки, потерявшие дом, частенько питались ими. Это война, а здесь сантиментам не место.<br />Российская армия продвигалась в южные районы Чечни. Уже были взяты Аргун и Гудермес. Впереди лежал Шали</p> <p>=======</p> <p>Сергей прикурил сигарету и оперся о борт тяжелой военной машины. Вечерело. У ног уютно примостился Ветер - великолепный боевой овчар, натасканный на розыск мин и взрывчатки. А также на поиск людей.<br />«Завтра выступаем»- устало подумал человек. «Надоело, все надоело. Хочу домой. Хорошо Ветру, он другой жизни не знает.» Присев на корточки, Сергей обнял ушастую собачью голову и с удовольствием прислушался к тихому довольному поскуливанию. Этому псу многие в его части были обязаны жизнями. Без этого пса Сергей уже не мыслил своего существования. Ветер высунул язык и с видимым удовольствием облизал хозяйские щеки. Он знал, что завтра ему предстоит работа. Пес не ведал, что за его голову боевики обещали награду в 10 000 долларов. Его это не интересовало. Он был рядом с хозяином, и только это имело смысл.<br />Выступали на рассвете. Техника, тяжело ворча, перемалывала колесами весеннюю грязь. Люди были молчаливы и по большей части угрюмы. Каждая пядь этой проклятой земли давалась огромным трудом и кровавыми потерями. Ветер лежал у хозяйских ног, прикрыв глаза, и прядал ушами, прислушиваясь к редким человеческим фразам.<br />Наконец машины остановились. Впереди было минное поле. Значит, псу предстояла работа. Ветер осторожно ступил на заминированный участок. Взрывчатки он не боялся и не понимал, почему ее боятся люди. Она же так отвратительно пахнет, что ее ни с чем не перепутаешь. О, вот она, вонючка нашлась. Ветер отработанно присел на хвост, повернувшись мордой прямо к тому месту, где была установлена мина. Дальше была работа сапера.<br />-Молодец, парень- негромко сказал тихий незаметный&#160; Олег.- Хорошая работа. Попроси у Сереги сегодня лишнюю косточку. Он не жадный.<br />Ветер гордо поджал губы. Он не попрошайка, он солдат. И не его собачье дело выклянчивать косточки. Пусть этим занимаются уличные шавки.<br />Солдаты терпеливо ждали окончания кропотливой работы. От действий этой слаженной пары зависели их жизни. Никому и в голову никогда не придет нетерпеливо окрикнуть кого-то из них- человека, либо собаку. Нужен будет день, значит, они будут стоять целый день, куря одну сигарету за другой и беззвучно матерясь.<br />Прошло несколько томительных часов, у Ветра ныли лапы и шея. Но никаких признаков недовольства он не обнаруживал. Он был не так воспитан. Наконец-то была обезврежена последняя мина, о чем пес не замедлил просигнализировать напарнику, весело помахав хвостом. Олег улыбнулся и нежно потрепал собаку за уши.<br />- Ты спас всех&#160; в очередной раз. Не хочешь сам косточку просить, тогда я ее попрошу.<br />Это была дежурная&#160; солдатская шутка. И Ветер дежурно ей улыбнулся. А потом потрусил обратно уже по чистому разминированному периметру прямиком в руки любимого хозяина.<br />Продолжать наступление на Шали решили на следующее утро.<br />Солдаты готовили ужин и травили пошлые анекдоты. Ветер положил голову Сергею на колени и наслаждался покоем и хозяйской ладонью, которая задумчиво гладила его между ушами.<br /></p> <p>===========</p> <p>«Выступаем»- подумал Сергей, привалившись затылком к стенке машины. Ветер привычно лежал у его ног, сладко подремывая. Война-это тяжелая&#160; работа.<br />Шали встретило их часть неприветливым апрельским небом. Они знали, что легкой эта битва не будет. Населенные пункты на подступах ощетинились минометным огнем. Бой завязался почти мгновенно. Солдаты выпрыгивали из машин, отработанно вскидывая автоматы. Ветер пружинил лапы и готовился к бою. Его работа- отыскивать раненых начиналась позднее.<br />Какофония звуков обрушилась на солдатские головы. Боевики действовали по отлаженной схеме «рассеянного огня». Несколько боевых групп, при каждой пара гранатометчиков, пара снайперов. Федералы отвечали ответным огнем, солдаты перекрикивались матом, а Ветер привычно пружинил лапы. Война-это ведь просто работа. Но не приведи Боже вам увидеть поле боя вечером, когда туда слетается воронье.<br />Ветер бросился вперед, пытаясь отыскать среди дикой кровавой свалки раненых. Его учили безошибочно&#160; отделять живых от мертвых. Он полз среди раскинутых тел, втягивая носом тяжелый кровавый воздух.<br />«Рядом»- думал он - «Где-то рядом, вот-вот найду». Ветер задыхался, но упрямо полз вперед, пока не наткнулся на тело сапера. Пес старательно обнюхал лицо человека и уловил слабый проблеск дыхания. «Жив»<br />Олег открыл глаза.<br />-А-а, Ветер, ты. Ветер-ветерок, я по-моему остался без ног. Мне не доползти- прошептал он обескровленными губами. А ты не дотащищь. Приведи кого-нибудь. А я постараюсь продержаться.<br />Ветер схватился зубами за воротник солдатской куртки и попытался утащить своего, уже видимо, бывшего напарника. Человеческое тело не сдвинулось ни на сантиметр.<br />«Кошачье дерьмо- зло выругался про себя пес- что ж ты такой тяжелый. И вроде ест немного. Не иначе, все мои косточки у Сереги таки выпросил».<br />Ветер громко гавкнул в лицо Олега «Лежи смирно, я скоро буду». И, оправдывая свою кличку, быстрее ветра понесся искать санитара.<br />«Костя, Костя, Константин- твердил он про себя- только не потеряйся. Там Олег, ему очень плохо».<br />Санитара он нашел быстро, подбежал к нему и , схватившись сзади зубами за одежду, стал яростно теребить край куртки. Константин резко обернулся. Ему не надо было объяснять, что произошло, поэтому он сказал только одно слово:<br />- Веди.<br />Ветер побежал, ежесекундно оборачиваясь назад и торопя санитара. «Быстрей, быстрей, что ты там своими грабалками двумя еле-еле передвигаешь. Как в штаны наложил».<br />Олега он нашел почти сразу. Тот был еще более бледный, стремительно теряя кровь. Однако, на удивление, жив. Увидев друга, Константин беззвучно ахнул. У сапера отсутствовала часть ноги до колена. Картину дополняли распоротые сухожилия, и страшный обрубок белой кости.<br />- Костя - прошептал Олег.- Тебя Ветер привел. Скажи, пусть Серега ему сегодня мою пайку отдаст. Мне уже все равно.<br />- Это мы еще посмотрим - ответил санитар- Все равно ему, поглядите-ка. Еще водяры попьем с тобой.<br />Гулко ухнув, он подхватил Олега подмышками и потащил вдаль от огня за пределы досягаемости гранатометчиков.<br />Ветер проводил глазами санитара и своего напарника и пополз искать дальше. Война- это работа.<br /></p> <p>==========</p> <p>С месяц назад, когда шли бои еще за Грозный, боевики узнали, что на службе в 104-й бригаде морпехов состоит некий пес. По кличке Ветер. Пес этот считался талисманом удачи, его способность обнаруживать взрывчатку, проводить розыскные работы по спасению и обеспечивать связь, поражала своим профессионализмом и удачливостью. Его инструктор- Сергей Тайфункин по кличке Тайфун- за все время службы с собакой не был ранен ни разу. Он считал, что эту удачу ему приносит его Ветер. Они ели с одной чашки и спали в одной постели.<br />И тогда боевики решили подкупить солдата&#160; из этой части и отобрать собаку. За голову пса давали 10 000 долларов. Однажды в части появился молодой новобранец- Лешка.&#160; Веселый рыжий паренек, играл на гитаре и знал массу новых анекдотов. И все бы ничего, да только Ветер его почему-то невзлюбил. И не вроде рычал на него, а вот погладить себя не давал. А вслед за псом и Тайфун относился к новенькому настороженно. Но Лешка не обижался, говорил, что дома у него кошка и поэтому собаки его не очень-то жалуют. Лешка был неплохим свойским парнем. Мирных чеченцев старался не обижать, уважал стариков и никогда не говорил пошлостей женщинам. В одном селе под Гудермесом долго разговаривал со старым седым чеченом. Да мало ли о чем они могли говорить. Когда вернулся в часть, мужики его спросили.<br />- Да я узнавал, нет ли боевиков в округе. Старик ответил, что он мирный пастух, а боевики ушли, забрали у него все стадо и ушли. Теперь его семья голодает. Вот, сыра овечьего кусок дал. Собаку нашу похвалил. Сказал, классный пес у нас.<br />- О - заговорили мужики- насчет собак. Кухня не приедет. Сходи какую- никакую шавку пристрели, жаркое сделаем. Жрать хочется.<br />-Да мигом - обрадовался Лешка- тоже живот подводит.<br />Схватил автомат и скрылся в сумерках.<br />Через некоторое время Сергей заволновался.<br />-Слышь, Олег- тихо спросил он сапера- ты Ветра не видел?.<br />-Ветер твой- рассмеялся Олег- до ветру побежал. В ту сторону, куда Леха пошел.<br />- Схожу, проверю - решил Тайфун.<br />Взял автомат и двинулся следом. Картина, открывшаяся перед ним, объяснила ему все положение вещей. Ветер стоял на небольшом пригорочке и нюхал воздух. Его настораживали запахи, витающие вокруг, но ничего определенного и опасного он пока не обнаруживал. А вот за маленьким кустиком притаился веселый парень Лешка и тщательно прицеливался в Ветра. 10 000 долларов- это не фунт изюма. Особенно для паренька из глубинки с больной старенькой мамой и напропалую пьющим отцом. Эти деньги были его единственным шансом вырваться из порочного круга и переехать, может быть, даже в Москву.<br />Сергей рванул, было, затвор автомата, но решил, что клацающий звук спугнет Лешку и тот неожиданно выстрелит. Рисковать даже шальным попаданием Сергей не хотел. Одним прыжком он бросился на спину стрелка и сдавил ему горло, попытавшись прижать коленом руку с оружием. Лешка не ожидал нападения и от испуга разжал пальцы, лежащие на курке.<br />- Я не хотел- задушенно шептал он- не хотел. Я хотел его только ранить. Они сказали, что заплатят мне еще столько же, если я приведу его живым. Он им живым нужен. Живым, понимаешь.<br />Сергей сглотнул комок, поступивший к горлу. Он как никто понимал, что это значит- «нужен живым». ОНИ готовы были мстить даже собаке за то, что она служит не на их стороне и верна своему хозяину. Скорее все, отрезанную голову своего пса, Сергей увидел бы на ближайшем шесте у дороги. Либо в виде красиво упакованного подарочного набора возле расположения части.<br />Ветер резко обернулся и помчался на звуки борьбы. Ему не надо было объяснять, что происходит. Он видел, что его хозяин борется с плохим рыжим парнем. Значит, так надо. И без раздумий сцепил зубы на Лешкином локте.<br />Но веселый парень и не думал уже сопротивляться. Его трясло от страха, зубы стучали, в глазах стояли слезы. На самом деле, он не был плохим человеком. Просто война ставит все по своим местам. Ему казалось, что Ветер - обычная&#160; собака. Таких как он- тринадцать на дюжину можно найти. Он не понимал только одного - для этих людей Ветер не был собакой, Ветер был равноправным членом команды. Ее удачей, ее спасением, ее амулетом.<br />- Ветер, отпусти его.- сказал Сергей - отведем его к ребятам. Как они скажут, так и будет.</p> <p>Двое суток Лешка после этого не мог встать с постели. Болели отбитые почки и живот.<br />-Легко отделался- процедил тихий незаметный сапер- Серега у нас либерал. Я бы тебе пулю в затылок пустил не задумываясь.<br />То, что он действительно легко отделался, веселый рыжий парень понял уже и сам. Ветра он старался обходить десятой дорогой. И вздрагивал, опустив низко голову, если пес проходил мимо него, случайно задевая хвостом.<br />А потом были бои за Гудермес. И Лешка погиб. На войне всякое бывает. А лейтенант не стал допытываться, почему&#160; пуля попала ему в спину, если враги были впереди. Война- кто там что разберет. Лейтенант-то помнил, что месяц назад, еще под Аргуном, Ветер вытащил его&#160; легко контуженного с поля боя.</p> <p>==========</p> <p>Пес полз по полю. Своего хозяина он не видел, но особо за него не волновался, Тайфун не тот человек, чтобы дать себя в обиду. Лагерь остался далеко позади, бойцы упрямо пробивались вперед, Шали яростно сопротивлялся.<br />И вдруг Ветер уловил среди&#160; гари и крови родной запах. «Сергей»- обрадовался он и пополз еще быстрее. «Сережка, ты здесь, я сейчас буду».<br />На&#160; Сергея он наткнулся неожиданно. Хозяин тяжело дышал, ему гранатой оторвало руку до локтя. Пес ахнул и коротко взвыл от горя. Тайфун был жив, и даже в сознании. Боли он не чувствовал от злости и шока. На спине Ветра была привязана походная аптечка, Сергей одной рукой достал жгут и громко матерясь, перетянул рану.<br />- Не дойду, Ветер- прохрипел он- Кровищи потерял, с ведро. Приведи кого-нибудь. Поторопись, дружок.<br />Ветер рванул назад, не особо заботясь о собственной безопасности. Да какая, к котам, может быть безопасность, когда позади хозяин. И тут удача ему изменила. Та самая удача, что сберегла его под Грозным, сохранила в Аргуне, спасла под Гудермесом и отвела руку убийцы. Осколок гранаты раздробил сустав передней лапы. Ветер коротко взвизгнул от обжигающей резкой боли, упал на спину и задушено захрипел. Но времени не было, там лежал Тайфун. На трех оставшихся лапах он пополз к лагерю, к Константину.&#160; Дорога казалась бесконечной. Лапа горела кровавым огнем, в уме пес уже похоронил Сергея и все его усилия казались напрасными. Отгоняя от себя пораженческие мысли, Ветер упрямо продвигался вперед.<br />Константина он встретил на подходе к лагерю. Тот перевязывал голову щуплому Сашке. Сашка матерился и обзывал санитара коновалом. Которому только лошадей лечить, а не живых людей. Санитар грубовато шутил и говорил, что лично Сашка может для самого себя пойти и отыскать другого доктора, а может и докторицу с глазами 4-го размера в сексапильном халатике.<br />- Костя - выкрикнул Сашка- Ветер ранен, смотри. Еле ползет.<br />- У тебя что, бред уже начался?- не отрываясь, спросил санитар.- Как Ветра можно ранить. Ты его сначала в прицел поймай.<br />- Да вон же он, дурак ты чертов. У него лапу отстрелило.<br />Костя резко обернулся и ахнул<br />- Ветер, дружок, как же тебя угораздило.<br />Санитар подошел к собаке и попытался осмотреть рану. Ветер зло загавкал и повернул назад.<br />- Ты что, дурень. Куда ты в таком состоянии. Давай перевяжу.<br />Ветер истерически рычал и пытался цапнуть Костю за руку.<br />Сашка подошел&#160; поближе и задумчиво сказал:<br />- Я думаю, там Тайфун раненый. Потому он и сходит с ума. Давай я его подержу, а ты ему лапу перетянешь. А потом мы с тобой пойдем за ним. Башка у меня чугунная только, дай хоть какую таблетку.<br />Сашка руками обхватил голову Ветра, зажимая псу пасть, а ногами постарался сесть на задние лапы собаки. Константин смог подойти к псу и перетянуть раненую лапу. Затем перевязал и они отправились вслед за собакой.<br />Ветер задыхался от боли,&#160; от потери крови он терял сознание, но полз вперед, ведя за собой людей.<br />Обстрел почти прекратился, стало тихо. Либо у боевиков кончились патроны, либо они решили поменять тактику боя.<br />Тайфун лежал на том же месте, где его оставил Ветер. Пес подполз к хозяину, жалобно скуля. Он облизал ему мокрые грязные щеки и положил на грудь свою тяжелую ушастую голову.<br />- Ветер - сказал Константин - не мешай мне, отойди от него. Мы с Сашкой его вытащим, попробуем. Ты только под ногами путаешься.<br />Пес послушно отполз и лег, глядя, как любимого хозяина уносят в лагерь. А потом сам пополз следом за ними.</p> <p>=============</p> <p>Тайфуна с Олегом отправляли в госпиталь. И вот тут начались проблемы. Сергей ни в какую не хотел уезжать без собаки.<br />- Дурак - увещевал его Константин- с Ветром все будет нормально. Лапа не отстреляна, раздробило сустав. Будет прихрамывать, но ампутация не нужна. Ты же знаешь наших армейских коновалов. Им лишь бы отрезать что-нибудь. Отчикают за здрасьте и всех делов. А у нас мы его сами на лапы поставим.<br />Никакие уговоры на Тайфуна не действовали. Он упрямо твердил, что без Ветра он даже с места не двинется. А пес отвечал ему тем же, заняв позицию у его носилок и не подпуская к ним ни одного человека.<br />-Черт с ними- махнул рукой лейтенант- грузите обоих.<br />В ставропольском госпитале Тайфун устроил очередную сцену, требуя, чтобы Ветра поселили в его палату и не делали никаких операций, кроме необходимых процедур. Ни о какой ветеринарной клинике Сергей не хотел даже слышать. Олег поддерживал товарища, объясняя, что Ветер не собака- Ветер солдат. А то, что у него не две ноги, а четыре и длинный хвост, так и у людей бывает по шесть пальцев на ногах. И они оба умрут от заражения крови прямо тут, назло всем придуркам в белых халатах, которые окопались&#160; в тылу&#160; и ничего кроме своих поганых инструкций знать не хотят.<br />Подошел главврач, выслушал обе стороны и посмотрел Сергею в глаза.<br />- Помыть-то его хоть можно?- спросил он- здесь все-таки больница, а у него шерсть от крови и сажи вся свалялась.<br />- Мойте- облегченно ответил Сергей- только осторожно, у него лапа болит.<br />- Да вижу уж. Я хоть и «придурок в белом халате», но все-таки доктор.<br />- В палату всех троих- распорядился главврач. Парней готовьте к операции, пса помыть, коврик ему найдите там какой-нибудь. Лапу осмотрите, если операция не нужна, обработайте, как следует.<br />- Игорь Павлович - захлопала глазами молоденькая сестричка- но это же собака. А мы все-таки людей лечим.<br />-Машенька- задушевно проговорил врач.- Если бы Вы не пропускали занятия в своем медицинском училище, а раньше в школе уроки зоологии, Вы бы знали, что собачья лапа практически ничем не отличается от человеческой руки. И кровь у собак того же красного цвета, что и у нас с Вами. И внутренние органы у них на тех же самых местах, что и у человека. И уж обработать рану даже собаке- вы просто обязаны уметь. Дай вам Бог спасти за всю свой медицинскую карьеру столько жизней, сколько за это короткое время спас этот пес.<br />Госпиталь Ветру не нравился. Витали какие-то мерзкие запахи. Ему делали постоянные уколы, а молоденькая сестричка Машенька так вообще брезговала к нему подходить. Но рядом был хозяин и напарник-сапер. Их лечили, и Ветер понимал, что это необходимо. Он терпел все, что с ним делали. Лапа быстро заживала, но пес понимал, что он останется хромым навсегда и его солдатская карьера закончена. Так же как&#160; у Сергея и Олега. Он не помнил другой жизни и не знал, что может его ждать в незнакомом городе и как он приживется среди окружающих домашних псов. Через какое-то время Ветер перестал ломать над этим голову и решил довериться судьбе. Самое главное, что было в этой жизни- это то, что хозяин жив и рядом с ним.</p> <p>================</p> <p>Однокомнатная московская квартира. Включенный телевизор транслирует очередное заседание Госдумы с объявлением о том, что в Чечне отменен режим контр террористической операции. Показывают восстановленный Грозный, счастливого президента Чечни. Он говорит о том, что его народ еще никогда не жил так хорошо. Люди довольны, сыты и счастливы и строят свою республику заново.<br />На обшарпанном кресле лежал старый овчар и шевелил ушами, прислушиваясь к бурчащему телевизору. Тайфун сидел за компьютером и набирал текст на клавиатуре одной рукой.<br />- Слышь, Ветер- обратился он к собаке- как тебе это нравится. Счастливы они там и довольны. Лет 15 назад были бы они так счастливы и довольны.<br />Ветер вскинул было голову, но тут же опустил ее обратно. Ему сегодня нездоровилось. Сердце пошаливало, с утра мучила изжога. 16 лет- это не шутки для собак. И лапа ноет сильнее прежнего, к дождю, не иначе.<br />Сергей поднялся со стула и направился в кухню.<br />- Ветер- донеслось оттуда.- Будешь кушать? А то я что-то проголодался. Тебе курицу вчерашнюю подогреть?<br />Ветер хотел спрыгнуть с кресла и пойти на кухню, чтобы ответить, что от вчерашней курицы в подливе он бы не отказался. Но за сердце схватилась чья-то огромная холодная лапа и пес снова, как наяву услышал:<br />«Ветер-ветерок, мне не дойти, приведи кого-нибудь, малыш.»<br />Пес заскулил, пытаясь ответить. «Сейчас, хозяин, сейчас. Вот только сердце у меня… И лапа болит почему-то. Но я пойду, пойду, сейчас пойду» И угасающий Ветер пошел в свою последнюю дорогу, пытаясь спасти хозяина даже там.<br />-Ветер- обеспокоено спросил Сергей- что случилось, дружок?<br />Тайфун вбежал в комнату и громко закричал<br />-Ветер!!!!!.</p> <p>Он рванулся к столу, схватил сотовый и лихорадочно набрал номер.<br />-Олег- прокричал он в трубку- где бы ты ни был, срочно приезжай. Он умер.<br />Олег ахнул и ответил:<br />- Сейчас, протез пристегну. У меня Костя на машине, будем у тебя минут через сорок.</p> <p>Парни ввалились в квартиру, путаясь на пороге. Тайфун стоял на коленях на полу и прижимал к груди серую ушастую голову мертвой собаки. Олег с Костей тихо подошли к креслу и опустили головы. Сказать было нечего, этот момент не терпел никаких слов.<br />Они&#160; прощались с мертвым солдатом, каждый из них был обязан ему собственной жизнью.<br />Тело Ветра они погрузили на машину и повезли за город, подальше от трассы. Все время дороги Сергей держал его голову на своих коленях и пустыми глазами смотрел в окно. Он понимал, что его псу было уже очень много лет. Гораздо больше, чем можно было ожидать. Он знал, что этот момент когда-нибудь наступит. Но он так надеялся. Каждое утро он просыпался и надеялся на то, что этот день придет не сегодня. Он нащупывал на постели теплый собачий бок и говорил себе «Не сегодня». И вот этот день пришел. Неожиданный и страшный.<br />Ветра похоронили в загородном леске. Из придорожных камней соорудили постамент, а старый армейский ошейник положили на могилу.</p> <p>Вечером впервые за последние три года Сергей напился вдрызг. И Константин его не останавливал, приговаривая как обычно:<br />- Серега, вспомни о своем недавнем инфаркте.<br />Сергею было 35 лет. Через два месяца изношенное в войне сердце, пережившее инфаркт, не вынесло смерти любимой собаки. На его похоронах присутствовали многие его армейские друзья, на могильной плите была установлена его армейская фотография. Та, на которой он вместе с Ветром.</p> mybb@mybb.ru (Ятаган) Fri, 23 Sep 2022 17:33:10 +0300 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=6#p6 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=5#p5 <p>тнесу тело в ванную —<br />от вчерашнего надо отмыться.<br />Не доиграть мне в игру странную.<br />В полёте не остановиться.<br />Курю. Паровозю.<br />Прослыл выпивохою.<br />Ненавижу гундосящих.<br />За спиной суки охают.<br />Ненавижу предателей.<br />Сам предаюсь унынию.<br />Такую жизнь изнахратили —<br />был мальчик румяный —<br />стал синий.</p> <p>И Пинженин</p> <p>Август 05</p> <p>Фром даск тилл даун. А-а-а-а, ля-ля-ля. Какую чушь иногда снимают в этом дурацком Голливуде. Смотрю и диву даюсь. Вампиры – как из ваты, зубы деревянные. Фу.<br />А вот девочка на сцене со змеей хороша, ничего не скажешь.<br />И ведь смотрю, как дурак какой-то, ей-Богу. Вот что я здесь делаю? Здесь и сейчас? Ах, пишу, скажете… Да ну, отвечу я.<br />Я просто пытаюсь не сойти с ума. Не выброситься из окна и не вскрыть себе вены. Да все нормально, только я остался один. Со вчерашнего вечера и, похоже, навсегда.<br />Что-то как скрутило, как скрутило три дня назад. Словно после жуткого похмелья, когда краски с одной стороны тусклые, а с другой играют незнакомым спектром. Так и я – открыл утром глаза, взглянул на фото своей жены на тумбочке, и… Словно по расслабухе под дых получил. Где, думаю, мои глаза все тринадцать лет были? Как я с этой уродиной их прожил? Блин, а я ведь с ней двоих киндеров заделал. Трахал ее по три часа кряду, как ей, «родимой», нравилось.<br />И что самое интересное: я к ней неделю не мог прикоснуться. Черт его знает, что произошло тогда. Ну, не стоИт на нее, хоть тресни. Я уже и порнуху смотрел, и свечи зажигал, и всякий массаж пробовал. Хотел, было, за Виагрой бежать, да как-то стыдно стало. Тридцать семь лет всего лишь. Меня бабки в аптеке засмеют.<br />Так и прожили неделю, как соседи: она меня с дивана на пол выгнала. Как раз три дня назад она мне скандал закатила. Импотент, кричит, толку с тебя никакого. Пойду, говорит, в бар сниматься. Там, в отличие от тебя, настоящие мужики водятся.<br />За ней дверь тогда захлопнулась, а у меня внутри как будто кто-то сдох. Коньки отбросил и лежит там в пузе, разлагается. Ничего не могу с собой поделать.<br />Ну полежал я чуток, да пошел на кухню чаю налить. Только чайник на плиту поставил, как дверь открылась. Анька пришла. Зареванная, как девчонка какая-то. Рыдает, глаза покраснели, нос распух. Говорит, извини меня, Ромашка. Не знаю, мол, что на меня нашло.<br />Я ее чуток приобнял, по спине погладил, в ухо чмокнул. Чую, зашевелился мой дружок. Да хорошо так раскочегарился. Ну, я и… отработал, как надо: как она любила – три часа. Благо, детей дома не было до самого вечера.<br />И вот лежим мы с ней на полу (до дивана не дошли) и я вдруг спрашиваю:<br />- Аня, а ты мне никогда не изменяла?<br />Через секунду я пожалел, что немым, как мой брат, не родился. Анька с пола подорвалась, как ошпаренная. По комнате заметалась, одежку поправляет, трусы натягивает. А лицо… краше в гроб кладут. Бледное, да с каким-то мертвецким отливом.<br />- Да как ты смеешь?! – визжит так, что я едва не оглох.<br />Блин, да я же просто так спросил, чего орать-то?<br />- Совсем мозги пропил? Или нашептал кто?<br />И тут чувствую, что закипаю. Как тот чайник, который я на плиту поставил и о котором мы оба забыли. Только у того свисток, а у меня вот-вот пар из ушей пойдет. Я рот раскрываю, да как рявкну прокурорским своим голосом:<br />- Заткнись, дура!<br />Она варежку захлопнула, на меня смотрит. И в глазах что-то плещется. А что, я понять никак не могу. То ли испуг, то ли обида. А у меня чутье щелкает. Как бывает на допросах: посмотрю на подследственного, и уже знаю – виновен. Доказуха – никакая, свидетели – шуты гороховые, а я точно знаю, что он виноват. Хоть на месте стреляйте, хоть на куски меня режьте, но виноват и все.<br />Подхожу я к своей Аньке, бормочу что-то ласковое и дурное (сам с собой в «хорошего» и «плохого» следователя играю), пытаюсь ее успокоить. Она, вроде, затихает; к груди моей обнаженной приникает и всхлипывает еле слышно.<br />- Рома,- бормочет сквозь слезы,- как ты мог подумать? Кто тебя надоумил-то? Покажи мне ту сволочь, я сама ей в глаз плюну.<br />Ну, я ее успокоил, да она за детьми в сад отправилась. А я чаю себе все-таки налил, сигаретку прикурил, да в окошко стою, дымлю. И неспокойно у меня как-то внутри, ох неспокойно. Как будто кто-то немытыми ногами по моей свеженькой могиле прошелся.<br />Ну, да ладно, думаю, и на старуху бывает порнуха. Ошибся прокурор, с кем не случается. Даже волка чутье иногда подводит, да он в капкан попадается. А уж человек…совсем плевое дело.</p> <p>Значит, было это третьего дня. А вчера пошел я на работу; сел за стол, разложил бумажки и жду, когда очередного подозреваемого на допрос приведут. Чаю несладкого хлебнул и сижу, протокол почитываю. Глянул под стопку бумаг, а из-под нее краешек диска виднеется. Удивился немного про себя, потому что никаких дисков у себя на столе не помню, да и достал ДВД. В руках повертел, ничего не понял. Никаких опознавательных знаков на блестящей поверхности не увидел. Что к чему? А-а, помню, как подумал: наверное, Виталик фильм смотрел и забыл у меня на столе.<br />Виталик – это мой наставник раньше был, когда я стажером в прокуратуру пришел. Был наставник, стал сосед по кабинету. Он в свое время меня и с Анькой познакомил.<br />Думаю, гляну-ка я одним глазком, чем там зампрокурора города увлекается. Вставил диск в компьютер, на «Плэй» нажал.<br />Вот тут-то меня и накрыло по полной. По самую маковку водой захлестнуло, а сверху еще и кувалдой приплющило. Поначалу-то я думал, что какая-то жесткая порнуха Виталика вставляет. Трое мужиков в резиновых шлемах на головах приходуют одну тетку в черной резине. Подвесили на цепях и хлещут ее, бедолагу, чем ни попадя. У тетки глаза завязаны широкой лентой (лица не разглядеть), а в зубах красный шарик. Она и кричать-то не может, только мычит, как корова. На цепях вертится, головой едва-едва шевелит.<br />Я от отвращения чуть не блеванул. Не люблю такое, честное слово. Уже и выключить хотел, да один из садистов подошел к жертве и повязку у нее с лица снял. Ручищей своей по груди ее провел и прямо к камере поворотил. И висела там на цепях… моя разлюбезная Анька. Та, у которой я тринадцать лет назад стал «вторым» и «единственным». А она у меня – первой и единственной.<br />Охранник подследственного привел, а у меня руки дрожат так, что я карандаш сломал. На весь кабинет стоны да крики слышатся из компьютера. Едва выключить успел, чтобы не опозориться. Как допрос провел, не помню. О чем дурака напротив спрашивал, тоже не помню. Думал только об одном: какая гнида мне эту мерзость подсунула? У кого такое странное чувство юмора?<br />После допроса хотел Анькин номер набрать и все ей, проститутке, высказать, но передумал. Вспомнил, как Виталик меня, стажера зеленого, уму-разуму учил.<br />- Если хочется психануть,- говорил он мне,- посчитай до ста. Еще лучше до тысячи. Как посчитаешь, так принимай решение.<br />Я и посчитал. До трех сотен досчитал и решил не звонить. Вот вернусь домой, тогда поговорим. Нет, вру. Позвонил все-таки. Попросил детей теще на ночь отдать. Обещал сюрприз вечером. По голосу ее мерзкому понял, что наживку проглотила и явно будет к сногсшибательному секс-марафону готовиться.<br />Диск я аккуратно в футляр сложил и в карман куртки засунул. Золотой это диск для меня. Бриллиантовый буквально. На этом блестящем кружочке все мои тринадцать счастливых лет поместились.<br />Домой пришел, а Анька уже в халате шелковом. Под халатом явно ничего больше нет. Духами прет так, что глаза слезятся. На шею мне бросилась, давай ластиться, как кошка. Ей-Богу, едва не мурлычет:<br />- Соскучилась-то как, Ромашка моя полевая. Прямо извелась вся.<br />Ох, и трудно мне контроль над собой дался. Хотел отбросить эту дрянь к стене, да удержался. Только руки ее грязные от себя отвел и в ухо шепнул:<br />- Я запись интересную принес. Давай посмотрим, да попробуем, как там.<br />Аня удивилась слегка, потому что я таким не баловался ни разу, но согласилась. Бедрами завиляла и в комнату прошла. Я за ней. Даже не разувался. Зачем разуваться, если вдруг уходить придется. Так не буду же я на коленях перед ней шнурки завязывать.<br />Вставил диск в пасть дисковода и нажал «Плэй». Через пару секунд она закричала так, будто ее режут. Вцепилась ногтями в щеки и рванула со всей дури. Щеки мигом закровавели, лицо все перекосилось, глаза едва на пол не вывалились. Еще через секунду она свалилась на пол и задергалась там, как кукла. Орет благим матом, ногами дрыгает, голова мотыляется так, что вот-вот оторвется.<br />Я сначала на кухню за водой хотел сбегать, но остановился. Кулаки сжались сами собой. Так потянуло ударить, что едва сдержался. Она ко мне подползла, за колени обняла, скулит, как собака.<br />- Рома, прости. Они меня напоили. Ничего не помню, ничего не чувствовала. Что-то мне подсыпали, я только на цепях и очнулась.<br />Как я и тогда сдержался, чтобы ее не пнуть, не помню. У меня голова словно в тумане каком-то плавала. Перед глазами все расплывалось, и колени подгибались. Все силы в кулак собрал и спросил:<br />- Кто они?<br />- Не знаю,- ныла Анька.- Они в масках все время были. И молчали, я даже голоса узнать не смогла.<br />Блин, ну кто в нашем затхлом пятнадцатитысячном городишке может в такие игрушки играть? Развернулся я, как в армии по команде «Кругом» и из дома вышел. По улицам бродил, словно лунатик. Дороги не видел, обо все камни спотыкался. Чуть под автобус не попал, когда мне зачем-то вздумалось на другую сторону перейти. Очнулся только возле дома родительского друга – пастора баптисткой церкви.<br />Ну, думаю, сама судьба сюда мои ноги направила. Постучал в калиточку, услышал, как пес забрехал. Пастор на крыльцо вышел, фонариком себе под ноги посветил, да и открыл мне. Удивился так, будто мы с ним не вчера виделись, а три года назад.<br />- Ну, проходи,- пропустил меня во двор.<br />Сам огляделся странно, будто проверяя – нет ли за мной «хвоста», и калитку запер.<br />Я в дом-то вошел, а вот что дальше делать, как-то растерялся. Ну, не выложу я ему сразу, что моя супруга, с которой мы на алтаре венчались, оказалась шлюхой подзаборной. Но пастор – мужик умный, сразу понял, что я не в себе. Завел меня под локоток в гостиную, усадил в кресло, сам стул напротив подвинул.<br />- Рассказывай, Рома,- мягко так, как больному, сказал.<br />Я и выложил ему все, как на духу.Говорил, а сам глаза стыдился поднять. А как взгляд поднял, так чуть язык не проглотил. Пастор сидел, как будто кол проглотил. Спина прямая, лицо лиловое и сам еле дышит. Я, было, подумал, что его моя история до такого состояния довела. Хотел уже за водой бежать, но тут он голос подал. Откашлялся тихонько и каким-то странным тоном заговорил:<br />- Рома…если ты помнишь, я тебе еще перед свадьбой говорил, что порядочных женщин не осталось. Что все, как одна, продажные и лживые. Вспомни, как писал Екклезиаст: и нашел я, что горше смерти – женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, а руки ее – оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.<br />- Помню,- перебил я его,- но причем здесь это?<br />- А притом, что все они одинаковы. Все одним миром мазаны. Никого не отмолишь и грехов не отпустишь. А не можешь запретить – возглавь. Надо было тебе, дурачку, меня послушаться и загулять до свадьбы, как все гуляют. На кого ты почти полжизни потратил?<br />Короче, пастор еще долго говорил. Смысла я особо не уловил. Что-то о том, что глупость это все – верность семейная, любовь и прочая чепуха. Надо жить так, как хочется. Потому что жизнь одна, а наверху с каждым грешником возиться никому недосуг. Смотрю, а у него харя раскраснелась, слюна брызжет, и сам он как-то надулся. И до того на маманиного поросенка Борьку стал похож, что мне аж смешно стало.<br />- Слышь, дружище,- говорю ему,- я что-то не понял. Так ты знал об Анькиных похождениях?<br />Пастор вмиг заткнулся, как рыба. Только глазами на меня лупает. Проглотил слюну и заюлил, заюлил, как блоха на сковороде:<br />- Как ты мог подумать, Рома? Да и вообще… все, что она говорит – правда. Сейчас такое творится вокруг, что даже неудивительно.<br />Вот чудно, так чудно. Я ведь ему об ее оправданиях ни слова не сказал, а он словно мысли мои прочитал.<br />- И что же она говорит?- спросил я осторожно.<br />Вот тут пастора совсем заклинило. Как программу на компе перемкнуло. Ни туда, ни сюда. Только рот открывает, словно сказать что хочет, а ни слова не вылетает. Махнул я на него рукой и вышел вон. На пса на цепочке прикрикнул и калитку за собой захлопнул с такой силой, что она, кажется, с петель слетела. Не знаю, я не оборачивался, только звук плямкающий услышал.<br />Домой пришел сам не помню как. Прошел опять не разуваясь, Анька на кресле клубком свернулась и лежит тихо, как мышь.<br />- Убирайся,- сказал я ей.<br />Схватил какую-то юбку, ей прямо в лицо швырнул. Она встрепенулась, на меня взглянула с испугом, стала быстро переодеваться. Вот тогда я вдруг и увидел ее во всей красе. Уродина уродиной. Толстая какая-то, зубы лошадиные, волосы – как пакля. Вся блеклая, словно рыба. Губы – варениками, нос – боксерский.<br />Как дверь за ней захлопнулась, так я и взвыл волком. Так мне хреново стало, что не описать. Виталику – наставнику своему бывшему – позвонил, хотел горем поделиться, да он что-то мямлить начал в трубку непонятное. Я и отключился от греха подальше. Сел в кресло, закурил. Пепел прямо на ковер стряхнул. Подумал, надо как-то себя в руки взять. И свой следовательский опыт подключать. Да что ж я не найду тех придурков? Да я же любого мерзавца на чистую воду могу вывести. Надо только мысли в кучу собрать и по полочкам разложить. Вот тогда я и решил завести дневник и каждый шаг туда записывать. Кто что сказал, сделал или подумал. По крохам буду собирать, каждый взгляд исподлобья намертво зафиксирую. Носом землю буду рыть, но тварей этих найду.</p> <p>Август 08</p> <p>На работе больным сказался. Я на кресле тогда всю ночь и просидел. Пачку сигарет выкурил, аж затошнило от дыма. В комнате – словно туман повис, вздохнуть тяжко.<br />А утром встал, кости затекшие размял, поясницу помассировал и в голове у меня словно спусковой механизм щелкнул. С таким специфическим звуком, когда патрон в ствол догоняешь и курок взводишь. Будто потерянный паззл на место встал и мозаика сложилась.<br />Кто мог мне тот диск на столе оставить? Кроме Виталика некому. То-то он мне толком ничего и не сказал. Как друзья должны реагировать? Помогать тому, кто в беду попал. А этот только сопли по телефону жевал.<br />А если это Виталик, тогда он и содержимое знал, не иначе.<br />Прошел в кухню кофе себе налить, да вместо кофе бахнул в кружку неразбавленного виски. Выпил залпом и опять задумался. Если поверить Аньке, то… То все еще можно забыть, вернуть, простить. Уродов тех я, конечно, найду. Каждому хрен его грязный оторву и в глотку заботливо забью. Чтобы наверняка. Но…<br />Вот почему в любой момент вылезает это самое «но»? Схватил я диск снова, поставил на комп и к монитору прилип. Противно было так, что слюнями захлебывался, но смотрел внимательно, не отрываясь. Запись была короткая – минут пять, не больше. Сначала один из них мою жену плеткой по бокам охаживал. До того, что она извивалась. Второй в это время сзади, со спины чем-то работал. А третий за соски все время дергал. То-то вспоминаю, что грудь у нее была воспаленная. Простыла, как мне сказала. Все чем-то мазала, чтобы болело не сильно.<br />Бац, есть! Поставил на паузу, изображение увеличил так, что оно крупными пикселями пошло, но электронные часы с датой я на полке позади этой великолепной четверки узрел. Неделю назад это было. Ровно в тот самый день, когда у меня хрен на нее напрочь упал.<br />Как-то странно она прореагировала на изнасилование. В тот же вечер ко мне клеиться начала. Ну, допустим… Если где-то в области действует группа извращенцев, то должны быть потерпевшие. Должно быть хоть одно заявление. Не убивают же этих несчастных, в конце концов. Моя-то вон вовсе живая, даже слишком, после такого приключения.<br />Набрал я номер одноклассника – оперативного мента и вопрос ему этот задал.<br />- Нет,- ответил он мне через час после звонка,- не было таких заявлений. Даже близко. Да и как в нашем болоте такая фигня случиться может?<br />Вот и может, одноклассник Гришка. А если случилось, то означало только одно: все было по согласию. Ни следов от побоев я у нее на спине не заметил, ни сильных болей (кроме сосков). Значит, били играючи, не кожаными плетьми, а подделкой.<br />И вот тут мне поплохело основательно. С кем я прожил тринадцать лет? От кого детей на свет родил? И где мои глаза раньше были? Да понятно где – в Анькиной манде. Натянул протухший пельмень до самых ушей и ни хрена вокруг не видел. Следователь прокуратуры называется. Под собственным носом собственную жену втроем ***.<br />Бутылку виски я ту допил. А как допил, так песни пьяные орать начал. И «Ой, мороз, мороз», и «Выходили из избы деревянные жлобы». А как проорался, так опять Виталика набрал. Здесь уж я до сотни считать не стал. Просто набрал и все. И тупо слушал, как автомат отвечает: «Временно недоступен, перезвоните позже».<br />Позвонил на работу, на работе ответили, что следователь Копытко два часа назад убыл в командировку в Киев. Чует, падла, что жареным запахло.<br />Хотел помыться после бессонной ночи, да в дверь затрезвонил какой-то идиот. Я настежь распахнул, хотел рявкнуть этим «Свидетелям чего-то там Страшного» чтобы проваливали, да на глаза отца взглядом натолкнулся. А за спиной моего папашки усердно пряталась моя женушка.<br />- Выходи, давай,- весело сказал я.- Чего шкеришься, как неродная какая-то?<br />Та уже шаг сделала, чтобы выйти, но папаня ее опять за спину задвинул.<br />- Ты что творишь, негодник?- начал он.- Жену, Богом данную, посреди ночи почти голой выгнал.<br />И засопел, засопел, как индюк. Вот-вот и за ремень схватится, как в детстве мокроносом.<br />- Брось ты это дело, папаня,- говорю ему ласково.- не твое оно, поверь.<br />Анька за его спиной совсем в комок сжалась, только поскуливает тихо.<br />- Где дети?- спрашиваю ее.<br />- У моей матери.<br />- Завтра же чтобы дома были. Сама можешь убираться к тем троим, что тебя так своеобразно любят.<br />Папа и вовсе цветом радуги пошел.<br />- Да как ты смеешь?- заорал пожарной сиреной.<br />Да и сам на пожарку стал похож. Ей-Богу, вас всех что, заклинило на этой фразе? И смею, и имею, и делаю.<br />- Дай хоть вещи возьму,- жалобно попросила Анька.<br />А вот это завсегда пожалуйста. Я посторонился, их в квартиру запустил и ухмыльнулся, когда увидел, что они уже с пакетами прибыли. Готовились, значит. Ну-ну.<br />Я мешать им не стал, пошел на кухню покурить. Минут через десять как черт меня дернул зайти посмотреть: что же они там собирают. Стоит моя Анька в позе «зю» у серванта и кидает в пакет дедовские награды с войны. У меня прямо речь отнялась.<br />- Э,- заорал я, когда прокашлялся,- тормози на поворотах. Это куда?<br />Анька обернула и так удивленно мне отвечает:<br />- Ты же сам сыну говорил, что это его. А дочке обещал бабушкино золото. Я его тоже возьму, ты не против?<br />У меня глаза, как шары стали. Я от такой наглости даже задохнулся.<br />- Иди-ка сюда,- поманил я ее пальцем.- Не боись, бить не буду. Ты же знаешь, я женщин не бью.<br />Анька подошла почти вплотную. Я запах своих любимых духов учуял и меня просто передернуло. Вспомнил разом, почему неделю на полу спал. Воняло от нее. Чужими самцами воняло. От нее и раньше несло, но в тот раз как-то по особенному сильно. Потому она на всяких дезодорантах и прочей хрени просто помешана была.<br />Я пальцами ее за подбородок взял, она глаза чуть прикрыла, и я короткой подачей нос-то ей и сломал. Так просто вышло, сам от себя не ожидал.<br />Она за носяру схватилась и гнусавым голосом запричитала:<br />- Убиваю-ю-ю-ю-т!<br />Папа из другой комнаты ракетой примчался. Тут же ее утешать – обнимать бросился. По плечу поглаживает, в лицо заглядывает.<br />- Садист натуральный,- повернулся он ко мне.<br />Я только ухмыльнулся. Это я-то садист? Да ты у своей разлюбимой невестки спроси, какие она специфические наслаждения предпочитает.</p> <p>И вообще, задумался я вдруг, какого черта ты с ней носишься, как наседка с яйцами? Кто она тебе?<br />- Боря,- всхлипывала меж тем Анька,- за что он со мной так? Я же ни в чем не виновата. Меня же опоили, усыпили.<br />Боря?! И давно, интересно, она моего папу по имени называет? Ладно, недосуг мне с вами воландаться. Обоих взашей вытолкал и спать завалился.</p> <p>Было это, значит, 6-го августа. А 7-го я рванул в Киев. Дюже захотел с Виталиком пообщаться. Молодость нашу вспомнить, пьянки совместные. То, как он меня, необстрелянного, учил показания брать. Вот сейчас я на нем его же школу и проверю.<br />Я не гордый, в столице гостиницы обошел. Прокурорским удостоверением в каждой светил. Наставник мой нашелся в пятой – «Крещатике». На третьем этаже поселился. Дверь мне открыл пьяный в зюзю. Как меня увидел, так назад подался.<br />Я дверь тихонько за собой прикрыл, его за грудки схватил и осторожно так к стенке прижал. Зачем мне надо, чтобы он от страха раньше времени скопытился?<br />- Послушай меня, Виталя,- начал я задушевным голосом,- только не говори потом, что ничего не слышал. Сейчас ты мне внятно расскажешь, как тот поганый диск оказался на моем рабочем столе. И не дай Бог тебе соврать. Ты меня знаешь, я вранье за версту почую.<br />Виталик, было, к оружию рванулся, но пьяный - что с него взять. За складку на ковре зацепился и распластался, как матрац. Я пистолетик-то сам уже в комнате достал, когда через наставника переступил. Мерзавца этого на мушку взял и улыбнулся. Широко так, от всей своей большой души. Я, вообще, парень добрый. Иногда даже слишком. Помню, как один бизьнесмен у меня под столом свои собственные показания жрал. Так я вместо того, чтобы его промеж лопаток вдарить, от чистого сердца чайку налил. Ну, чего всухомятку исписанной бумагой давиться. Не знал, болезный, что показания в копии были. Что дали почитать, то и сожрал.<br />Виталик харю опухшую приподнял, на меня недобро посмотрел:<br />- Чего узнать хочешь, злыдень?<br />- Все,- с чувством ответил я.<br />- Уверен?- чуть осмелел этот наглец.<br />- Более чем,- заверил его я.<br />А пистолетик так и держу. Мало ли, что этому алкашу придумается.<br />Лучше бы не спрашивал. Виталик к чемодану подошел, замком щелкнул и таких дисков, как у меня, с десяток на стол вывалил. Ноут открыл, первый попавшийся туда всунул.<br />- Мы не всегда были в масках- говорил он мне.- Иногда ей хотелось предельной откровенности.<br />Они драли ее жестко. Так, как не трахал никогда я. Во все дыры. По очереди и одновременно. Виталик, мой папа и пастор.<br />- Твоя Анька до замужества была «плечевой». Подрабатывала с дальнобоями на дальних трассах.<br />Голос Виталика шел закадровым переводом. Я смотрел, не отводя взгляда. На ту, которая обещала мне перед алтарем быть верной. А я ведь достался ей почти нецелованным. Все ждал единственную. Ту самую, с которой до гробовой доски; в печали и радости; в болезни и здравии.<br />- Почему я об этом не знал? – спросил я Виталика.<br />- Мы так договорились,- ответил из-за плеча его голос.- О молчании. Ей всегда было мало. Даже нас троих мало, а ты… Ты трахал ее часами, она сама хвасталась. Только слишком нежный был, с ней надо было пожестче. Слушай, ответь, как мужик мужику: ты что-то принимаешь? Как можно три часа работать без перерыва?<br />Я перевел на него невидящий взгляд. Виталик шарахнулся в угол, опять споткнулся, рефлекторно схватился за меня, чтобы не упасть. И тут… наверное, тоже рефлекс сработал. Я руку протянул (а у меня не рука – ручища. 188 см. роста), да легонько цыплячью его шейку сжал. Ровнехонько, где артерия бьется. Виталик глаза закатил, да как подкошенный рухнул.<br />Я диски собрал и слинял домой. Там матери позвонил (она с отцом в разводе), попросил, чтобы детей к себе на несколько дней взяла, а сам устроил себе круглосуточный просмотр эксклюзивного порно.<br />До сих пор смотрю. Мне надо каждую деталь рассмотреть, каждое движение запомнить. Лица их свинячьи в памяти выжечь каленым железом. Каждый вздох, каждый жест, каждую улыбку.<br />Ибо…потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все — суета! Екклезиаст.<br />Пришла пора кое-кому умирать.</p> <p>Август 11</p> <p>Звонок на сотовый разбудил. Я перед экраном так и уснул не раздеваясь. Как встал, так собственный запах в нос шибанул. С похмелья жуткого, с перекура такого, что кажется, будто даже выдыхаю сигаретным дымом. Противно стало до чертиков. Во что превратился?</p> <p>Трубку взял и поморщился от крика в динамике.</p> <p>- Жевтун,- орал начальник СОГа Тарас,- ты куда пропал? У тебя дело о взятках завтра в суде должно быть, а ты даже обвинение еще не предъявил. Подследственного вечером выпускать придется. И Копытко в командировку слинял. Мне прикажешь за всех вас работать? Эх, на восток бы вас, паразитов, отправить. Там бы попрыгали зайчиками.</p> <p>Ух… меня словно ледяной водой обдало. Я первую волну мобилизации успешно профилонил.</p> <p>- Через час буду,- буркнул в трубку и отключился.</p> <p>Пока под обжигающими водяными струями стоял, все пытался понять: почему вся моя жизнь – как пожеванный бутерброд. Кому я там, наверху не угодил?</p> <p>Из душа вышел, как из материнской утробы: свеженький, словно огурец. Сейф открыл, на собственный боекомплект посмотрел с удовольствием. Карабин охотничий – АК 47, 1972-го года выпуска. Немного переделан, чтобы очередями не пулял, но да ничего… на тех, кого надо, и одиночных хватит. Да личинку бойка я куда-то спрятал, чтобы сын случайно не выстрелил. А то он у меня дюже любопытный.</p> <p>Едва на работу пришел, сразу Тарас прибежал. Как прибежал, так и орать начал, словно потерпевший.</p> <p>- Ша,- сказал я ему,- последний допрос и я этому «откатчику» тряпочному предъявляю обвинение. У меня вся доказуха давно собрана. Завтра утром передаю дело в суд.</p> <p>У Тараса от сердца отлегло. Он на стул напротив уселся и сидит, пятерней обмахивается.</p> <p>- Копытко что-то не отвечает,- сказал мне.- Хотел его тоже на хрен послать, а телефон отключен.<br />- Запил, наверное,- буркнул я.- Или по шлюхам загулял.</p> <p>Тарас улыбнулся широко, а потом и вовсе захохотал.<br />- Точно. Он это дело сильно любит.</p> <p>Уже на выходе начальник обернулся и, хитро прищурившись, вдруг спросил:<br />- Ты зачем Аньке нос сломал?</p> <p>У него жена в травме медсестрой работает. Видать, моя благоверная ей поплакаться успела.<br />- Заработала,- ответил я.</p> <p>Тарас головой покачал:<br />- Ну, иногда надо. Иногда они кроме этого никаких слов не понимают. А уж Анька-то твоя и подавно…</p> <p>Тут мне интересно стало. До того интересно, что я даже со стула встал и к Тарасу подошел.</p> <p>- Ты что, тоже с ней трахался?<br />- Ну что ты, Рома?- искренне удивился Тарас.- Как ты мог подумать? Слухи ходили, не более. Слухи…</p> <p>Похлопал он меня по плечу и дверь за собой прикрыл. Слухи, значит. Интересно, почему же они до меня не дошли?</p> <p>- Аня,- спросил я ее в первый вечер, когда домой провожал,- а чего ты больше всего хочешь?</p> <p>Помню, как она улыбнулась. И от этой улыбки вместо Луны на небе появилось Солнце. Да до того яркое, что я аж зажмурился.</p> <p>- Выйти за тебя замуж,- ответила она.</p> <p>Сказано-сделано. Через два месяца свадьбу играли. Я тогда как раз старлея получил и из стажеров в СОГ перевелся на полную ставку. На хозяина того кафе, где свадьба гремела, я уже доказуху собирал. Да меня за руку остановили, там в том деле тогдашний прокурор был замешан. Который потом в область ушел.</p> <p>А я пьяный тогда был до чертиков. Микрофон взял, чтобы приветственное слово жениха сказать, да и ляпнул сдуру:<br />- Я на месте этого кафе еще на танке потанцую.</p> <p>Ух и перепугались они все. Я и по трезвяку могу зарядить не глядя, а уж по пьяни совсем удержу не знаю.<br />А слухи доходили, только я им верить не хотел. Все думал, что завидуют моему счастью. Что мстят за что-то.</p> <p>Значит, было это девятого. Десятого вечером я к пастору в гости пошел, присвистывая. Калитку он открывать мне, конечно же, не хотел, но да это дело нехитрое. С ноги ударил, да она с петель слетела.<br />Да, еще пса я его утром котлеткой с отравой накормил, чтобы он у меня под ногами не путался.</p> <p>Хозяин от меня в спальне спрятался. Под кровать. Как ребенок, ей-Богу. Можно подумать, я его там не найду.<br />- Вылезай, отче,- крикнул я.- Вылезай, а то хуже будет. Вообще тогда на хрен дом спалю. Поджаришься, как Жанна Д`Арк.</p> <p>Отче крякнул, что-то пробормотал, но из-под кровати вылез. Весь в пыли, глаза дурные.</p> <p>- Рома, сын мой,- начал этот паскудник проповедовать.- Вспомни, я тебя предупреждал.</p> <p>Я глаза круглые удивленные сделал:<br />- Ты что, святой отец, думаешь, что я тебя убивать пришел? Ты же меня крестил. Как можно? Я поговорить пришел. Поговорить, кино посмотреть и душу твою грязную от демонов очистить.</p> <p>Поверил, дурачок. Расслабился, вздохнул свободно.<br />- Рома,- опять балалайку свою завел,- женщины – суть зло. Вспомни, как говорил Екклезиаст…</p> <p>Вот тут я ему под дых и зарядил. Заманал он меня своим Екклезиастом натурально. Пастор пополам согнулся, воздух из легких со свистом выпустил. Я на всякий случай еще по маковке его шарахнул. Чтобы не мешался.</p> <p>Потом на стул усадил (тяжелый, гад. Не иначе ни одного поста не соблюдал, праведник), простыней примотал. Пока пастор в отключке вздыхал, я у него скотч нашел. Поверх простыни, как коконом заклеил. Отошел чуть поодаль, на свою работу полюбовался. Красота!<br />Рот ему заклеивать не стал, пусть говорит, а то мне скучно станет. А я – парень веселый, поговорить дюже люблю. Только окна задраил намертво, чтобы соседей ненароком не разбудить.</p> <p>А пока я у него в гостиной ящики перерывал в поисках киношек, тех что от 18 лет и до бесконечности, пастор очухался.</p> <p>- Роман,- услышал я его голос,- не сходи с ума. Давай поговорим.<br />- Поговорим, поговорим,- бормотал я.- До рассвета долго, успеем наговориться.</p> <p>На пороге спальни я появился сияющий, как корабельная рында. С ноутом под боком и тремя дисками в руке. Похоже, отче успел избавиться от их большей части. А вот эти почему-то заныкал. Жлоб, одно слово.</p> <p>- Готов?- спросил я пленника.- Начинается сеанс для взрослых.</p> <p>Поставил ноут на тумбочку напротив его стула, включил в розетку и зарядил. Сам улегся на пасторовскую кровать без простыни и закинул ноги в берцах на подушки.</p> <p>- Рома, не надо,- скулил отче.- Прости меня, не знаю, что она со мной творила. В нее словно бесы вселились.<br />- Ш-ш-ш,- остановил его я.- Сейчас самое интересное начнется.</p> <p>Самое интересное началось. Но не то, чего ожидал даже я. Я тогда с Тарасом был в командировке на востоке. Расследовали военные преступления. Сука, меня там чуть не грохнули. А эти…</p> <p>На супружеской постели, под свадебным фото. В другой комнате мирно сопели дети. МОИ дети!</p> <p>Был один пастор. Все в камеру светил молочным своим пузом, да дряблой задницей.</p> <p>- Рома…,- заныл этот скот,- я тебе все объясню.</p> <p>Я молча встал, пошел в сарай и принес оттуда канистру с бензином. Когда эта сволочь увидела, с чем я пришел, у него волосы зашевелились.<br />- Ты не сделаешь этого,- забормотал он.- Я же крестил тебя.</p> <p>- Вот поэтому,- ответил я,- сейчас твоя очередь. Только крестить буду не водой, а пламенем очищающим. Надо тебе, отче, перед Господом появиться чистеньким. А что от всякой душевной нечисти лечит лучше всего? Только огонь.</p> <p>Падре сидел, облитый горючим. Лупал глазами и кровь стремительно отливала от его лица.<br />- Я не зверь,- зачем-то предупредил его я.- Дам тебе последнее слово. Говори.</p> <p>Включил диктофон на сотовом и приготовился слушать. Пастор заухал совой, заплямкал губами и вдруг расхохотался. Бредовым смехом сумасшедшего.<br />- Последнее слово? Так будет тебе мое последнее слово. ДНК детям сделай, придурок. Она с нами без презиков веселилась. Они ее раздражали.</p> <p>Я отошел подальше, посмотрел в дикие, безумные, водянистые глаза духовного своего наставника, чиркнул кремнем зажигалки и бросил ее в кокон.</p> <p>А папашу навещу завтра. Очень мне хочется узнать, почему мои детки так похожи на моего красавца – кобеля папочку.</p> <p>Август 12</p> <p>- Жевтун,- Тарас влетел в кабинет,- слышал, что дом проповедника сгорел?<br />- Слышал.<br />- Говорят, помог кто-то поджечь.<br />- Плевать.</p> <p>Тарас устроился на стуле напротив и пристально взглянул на меня. Я сделал самое невинное лицо и перебирал бумаги на столе. Что-то складывал в ящик, что-то отправлял в урну.</p> <p>- Ты же к этому не имеешь отношения, правда?- спросил начальник.<br />- Я спал.<br />- Верю. Что с тобой происходит? Это из-за Аньки, да?</p> <p>Я поднял на него тяжелый взгляд. Тарас вздрогнул и даже чуть отодвинулся вместе со стулом.<br />- Почему я ничего не знал?- спросил его я.</p> <p>Начальник поднялся и отошел к стене.</p> <p>- Бабе замуж надо было выходить. Детей рожать и все такое прочее. А из наших ее никто не брал. А ты же шесть лет в Киеве прожил. Пока в КГУ учился, да работал где-то там. Потом только сюда назначение получил. Ты же уезжал, она соплей тринадцатилетней была. Только потом в полную силу вошла. Ну, и… пока не стерлась окончательно, решила тебя захомутать. Ты же такой принципиальный был. Одна и на всю жизнь. Вот она и стала для тебя той самой – первой. Это Виталик придумал.</p> <p>Поднялся я медленно. Ладонями в стол уперся, да на Тараса уставился. Не знаю, что он в моих глазах прочитал, но побледнел, как полотно.<br />- Не дури,- поднял он ладони.- Я к тебе с предложением.</p> <p>Ладно, выслушаю, хотя и недосуг. Нет у меня времени.</p> <p>- Мы знаем,- начал Тарас,- что Копытко – это твоя работа. И пастор тоже. Анька сидит дома и нос боится на улицу высунуть. Чего ты хочешь? Мести? Ну, давай я тебе ее на аркане притащу, да ты ее измордуешь до полусмерти. Тогда успокоишься?</p> <p>Мне даже весело от его слов стало. Можно подумать, если бы я хотел ее убить, я бы этого не сделал.<br />- Ты что?- ответил я Тарасу.- Что ты мне предлагаешь? Она же святая женщина. Она, черт ее побери, мать моих детей. По крайней мере я на это надеюсь.</p> <p>Тарас вздохнул тяжко, посмотрел на меня с жалостью и заговорил опять:<br />- Тогда у нас нет другого выхода, как сдать тебя. Рома, ты сам понимаешь, что ты натворил?</p> <p>Здесь мне стало еще смешнее. И ситуация, вроде, трагическая, а я смеюсь, как дурак. Даже воды из графина хлебнул, чтобы смех этот глупый остановить. Отер рот и весело посмотрел на начальника.<br />- Тарас, ты меня что, первый день знаешь? Сам же многому научил. Так вот, я один за решетку не пойду. Все за мной отправитесь. Включая того осла, который сейчас в области. А уж «чистосердечные» буду строчить, как та швейная машинка «Зингер». Без устали, то есть. И всяческое сотрудничество со следствием клятвенно обещаю тебе прямо здесь.</p> <p>- В общем-то я где-то так и предполагал,- ответил Тарас.- Поэтому у нас есть вариант Б. Даже два варианта Б. Либо несчастный случай, либо… ты не хочешь отдать своей Родине долг?<br />- Какой долг?- удивился я.- А что ж я по-твоему вот уже почти тринадцать лет делаю, как не долги Родине раздаю?<br />- У тебя неплохие шансы выжить. А как вернешься, там и все твои косяки простятся. Мы постараемся.</p> <p>Дошло до меня. Наконец-то до меня хоть что-то дошло.</p> <p>- Звони военкому,- процедил я,- пусть строчит повестку. Потому что я вас в покое не оставлю.</p> <p>Тарас улыбнулся и вышел. А я отправился домой собираться. Я знаю, что не вернусь. Потому что не хочу возвращаться. Пусть папаша живет. Детям нужен дедушка.</p> mybb@mybb.ru (Ятаган) Fri, 23 Sep 2022 17:31:53 +0300 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=5#p5 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=4#p4 <p>Я только сейчас заметил, что в темноте его глаза неярко поблескивали. Будто в них отражался свет далеких созвездий. Или ему слали привет из дома.</p> <p>- Но почему он? &#8211; не унимался я. &#8211; Почему не Гай Юлий Цезарь, к примеру?<br />- А почему у тебя на полке до сих пор стоит эта книга?</p> <p>В чем-то он был прав. Я не читал «Мушкетеров» с детства, но книга, действительно, стояла на полке на самом видном месте. А вот почему? Да, черт его знает.</p> <p>Нас было в классе четверо друзей. Атос, Портос, Арамис и я, д`Артаньян. Был и свой кардинал Ришелье &#8211; мерзкий кляузник и стукач, и своя Констанция Бонасье &#8211; первая красавица класса.<br />Мы кололи себе пальцы иголками до крови и давали мальчишескую клятву «Один за всех и все за одного». И верили в эту клятву до самого выпускного, и даже больше, а потом&#8230;</p> <p>Атоса зарезали в парке, и ни один из нас не пришел на его похороны, отговариваясь неотложными делами.</p> <p>Портоса занесло в Англию, которая отказывает России в выдаче государственных преступников, и он обрубил все контакты сам.</p> <p>Арамис спился, когда потерял работу, и я &#8211; последний оставшийся мушкетер &#8211; облегченно вздохнул, когда его супруга сообщила о смерти мужа.</p> <p>Мне не хотелось тратить время на пьяниц. Я был молод, силен, здоров и свободен.</p> <p>Все мои романы длились не более полугода. Кто-то бросал меня, кого-то бросал я. И даже не успел понять &#8211; где, когда и почему остался совсем один. Я строил карьеру, считал себя трудоголиком, у которого не хватало времени на длительные отношения и дружеские посиделки. Я даже не помню, за что зарезали Атоса, от чего сбежал Портос и когда Арамис пропал из моей жизни.</p> <p>Но мне, черт возьми, это нравилось!</p> <p>- Давай спать, - ангел положил руку мне на плечо, - все только начинается.</p> <p>Сэйв резалт!</p> <p>***</p> <p>Утром меня разбудил неясный шепот и запах жареного мяса.<br />- Тысяча чертей, - привычно ругался француз, - как вы не понимаете, господин ангел, что месье МанИш зверски устал вчера. Ему необходим отдых. Не смейте его будить, иначе я буду вынужден скрестить с вами шпаги.<br />- Уйди с дороги, харя французская, - не отставал Фер, - ему пора вставать.</p> <p>Я немного приоткрыл глаза и увидел, как ангел чувствительно ткнул гасконца в бок кулаком. Тот разозлился и стал вытаскивать шпагу. Поняв, что сейчас произойдет смертоубийство, я проснулся окончательно.</p> <p>Они разделали пантеру. Сами. Мушкетерским кинжалом. И сейчас на костре жарилась аппетитная кошачья ляжка.</p> <p>- Привет, Шарль, - поздоровался я.</p> <p>Мушкетер клинком отрезал от туши кусок мяса, отправил его себе в рот и приветственно помахал мне.</p> <p>- Доброе утро, месье МанИш. Присоединяйтесь. Господин ангел раздобыл пива.</p> <p>- Привет, дружище, - обратился я к Феру.</p> <p>Ангел с улыбкой посмотрел мне в глаза и я понял: у меня появились друзья. Да, странные. Один из них умер давным-давно, второй, вообще, не существует в привычном человеческом понимании, но&#8230; вчера мы втроем завалили громадного зверя.</p> <p>Я даже не успел понять, как в моей руке оказалась бутылка с пивом и хороший кусок жареного мяса. А через некоторое время мы дослушали, чем же закончился тот поход за подвесками, и какую награду вручила мушкетеру трепетная Анна Австрийская. И, да&#8230; XIV-й оказался не совсем XIV- м.</p> <p>Еще через какое-то время я пообещал отдать ему памятный порнографический журнал. А когда от кошачьей ляжки остались полуобглоданные кости, мы попытались затянуть «Марсельезу». Причем, у ангела получалось лучше всех. Его хорошо поставленный оперный тенор перекрывал и мой голос, и баритон гасконца.</p> <p>- Это я в небесном хоре научился, - краснея, как свекла, пояснил Фер.</p> <p>Мушкетер, как искренне верующий человек, прослезился и попытался прижать ангела к нетрезвой груди, но тот выскользнул из его объятий и воспарил над нашими головами. Описав в небе несколько причудливых кругов, он метко плюнул французу на шляпу и устремился к лесу, оглашая окрестности возмущенным воплем:</p> <p>- Извращенец! Тьфу на тебя, мерзавец.</p> <p>д`Артаньян показал ему кулак и мы продолжили нашу задушевную беседу. Следующим пунктом в программе стояла неудачная попытка Шарля жениться на придворной фрейлине королевы. На это Анна Австрийская закатила чисто женскую истерику и пообещала казнить изменника при первой же подвернувшейся возможности.</p> <p>- Сеня-я-я-я, - донеслось от опушки леса, - спаси-и-и-и меня. Я больше не буду-у-у-у.</p> <p>д`Артаньян обернулся первый, уже сверкая обнаженной шпагой. От кромки леса на нас бежал наш непутевый ангел-хранитель. Он путался в складках балахона в постоянно норовил упасть. А за ним огромными прыжками несся исполинский лев.</p> <p>- Взлетай, дурак! &#8211; заорал я, сложив ладони рупором.</p> <p>Но то ли он меня не услышал, то ли что-то случилось с системой ангельского зажигания, однако взлететь у Фера не получалось.</p> <p>Мы помчались навстречу, моля всех святых, чтобы успеть. Лев играючи настигал моего друга. Вот-вот, и он схватит его зубами за край хламиды.</p> <p>Когда мы подбежали к ангелу, он резво перепрыгнул через наши головы и оказался у нас в тылу. В руках у меня была зажата бутылка «Жигулевского» с не меньше, чем половиной содержимого.</p> <p>Мы с гасконцем оказали напротив громадного гривастого зверя, хлещущего себя кисточкой хвоста по бокам. Страшно нам не было. То ли потому что склад сегодня работал без перерыва, то ли потому что мы сами во все не верили.</p> <p>Я даже не успел подумать, как моя рука поднялась сама собой и треснула льва бутылкой по морде. Ошарашенная зверюга присела на задние лапы, недоуменно облизнулась и обиженно уставилась на нас. Вы чего, парни? &#8211; казалось, говорили ее глаза.</p> <p>- Давай-давай, - услышал я за спиной непонятную возню, - сейчас мы ему устроим душ-шарко. Шарль, морда твоя гасконская, ты когда-нибудь ванну из пива принимал?</p> <p>- Не доводилось, сударь, - радостно отозвался д`Артаньян.</p> <p>Я резко обернулся и увидел, что ангел успел смотаться к костру и притащить в подоле балахона все наши пивные запасы. И сейчас они с мушкетером прицеливались бутылками в удивленного льва.</p> <p>Фер метко бомбардировал львиную голову, гасконец исправно подавал ему боеприпасы. Бутылки с треском лопались о львиные кости и поливали царя зверей пенными потоками. Через несколько минут перед нами сидел совершенно осоловевший лев, глядящий на нас мутным хмельным взглядом. Мушкетеру осталось только легонько проткнуть его шпагой.</p> <p>Насколько я понимаю, на ужин у нас будет жареная львятина.</p> <p>- А я лечу себе, лечу, - докладывал нам позже ангел, вытирая нос балахоном, - решил сесть на камушек, передохнуть. А тут он за мной &#8211; здоровый, как полсарая. Я от страха забыл, как взлетать надо. И побежал.</p> <p>- Да уж, сударь, - поддакнул гасконец, - если бы не сообразительность месье МанИша, вам было бы несдобровать. Тысяча чертей!</p> <p>Фер привычно треснул мушкетера кулаком под колено.</p> <p>- Все, - я вспрыгнул с земли, - хватит загорать, пора идти.<br />- Куда? &#8211; по-военному отозвался мушкетер.<br />- Шарль, ты со мной?<br />- На моем боку висят ножны, сударь, и они отнюдь не пусты. В сапоге у меня кинжал, и все это к вашим услугам, месье МанИш.</p> <p>- Фер?<br />- Сеня, - ангел сложил руки в молитвенном жесте, - после льва я твой с потрохами.<br />- Значит, план такой&#8230; Идем вперед и гасим по пути всю плотоядную фауну. Она начала меня конкретно напрягать. Куда идем, не знаю. Когда придем &#8211; тогда поймем. Крылатый, тебе что-нибудь говорили на наш счет?<br />- Не-а, - ангел замотал головой, - но предупредили, чтобы мы не расслаблялись.</p> <p>Я сплюнул и двинулся к лесу. Моя команда слаженно направилась за мной. А то! От нас же нет спасения. Не убьем, так споим всех к чертям.</p> <p>Навстречу нам из леса вышли два прекрасных гнедых коня.<br />- Почему два? &#8211; заканючил ангел. &#8211; Нас же трое.</p> <p>Не знаю, не знаю, что до меня, так я ни одного из них видеть не хочу. Они же не железные. И что у них на уме &#8211; никому не известно.</p> <p>Видимо, почувствовав мою неприязнь, ближайшее животное обдало меня презрительным ржанием. Мне даже показалось, что конь сплюнул в мою сторону сквозь зубы.</p> <p>А вот гасконец подошел ко второму, не скрывая радости. Обнял рукой в перчатке лошадиную морду и что-то зашептал в прядающие уши. Конь косил фиолетовым глазами, благодарно фыркал и соглашался со всем, что ему предлагал француз.</p> <p>д`Артаньян всунул ногу в стремя и одним движением взметнулся в седло. Пришпорил коня, заставив встать того на дыбы, и счастливо захохотал. Благородное животное оглушительно заржало и замолотило воздух копытами.</p> <p>Да, это было от души! Это то, что мы, городские рафинированные жители, растеряли по дороге истории. Это &#8211; в крови, в жилах и венах. Это &#8211; воспитание. Это, черт побери, дворянское сословие.</p> <p>- Вперед, мой Росинант! &#8211; закричал француз, конь понес его по кругу, управляемый опытным седоком.</p> <p>Вот это я понимаю. Это по-нашему, по-гасконски. Будь я Анной Австрийской, я бы тоже не устоял. д`Артаньян пустил коня в галоп, придерживая на голове шляпу.</p> <p>- Хорош, стервец, - поддержал меня Фер, - ну, давай, Сеня, садись на своего.</p> <p>Чего? Не, я не буду. Чтобы показать свой окончательный отказ, я попятился.</p> <p>- Ну, что ты, как маленький, - поморщился ангел, - не бойся, лошадка тебя не укусит. Она добрая.</p> <p>«Лошадка» кивнула громадной башкой и хитро прищурилась, явно что-то задумав.</p> <p>- Не полезу, - замотал я головой, - да не знаю, где у не зад, а где перед.</p> <p>Мои сомнения разрешил сам конь, подло хлестнув меня по спине хвостом.<br />- Ох, и намучаюсь я с тобой, - вздохнул ангел.<br />- Не полезу, - отказывался я, - отправляй меня обратно в чистилище, я лучше там сгнию.</p> <p>Последнюю фразу я прокричал уже в воздухе. Крылатый засранец просто поднял меня с земли и усадил на спину коня.</p> <p>Злобный зверь, естественно, поднялся на дыбы и свалиться с него мне помешал только собственный испуг. Я так крепко вцепился в его гриву, что меня не оторвал бы от нее даже ядерный взрыв.</p> <p>- Ну, вот видишь,- по-отечески успокаивал меня ангел,- ничего страшного. Ты прекрасно держишься в седле. Лошадка хорошая, лошадка смирная.<br />Словно опровергая эти дурацкие обвинения, моя коняшка взбрыкнула задними копытами, и я переместился к ее шее.</p> <p>- Держитесь крепче, сударь,- ко мне подскакал мушкетер.</p> <p>Они с конем были счастливы, чего не скажешь обо мне.</p> <p>- Всуньте ноги в стремена, возьмитесь за удила. Конь должен почувствовать вашу силу, иначе он скинет вас в любой момент. Аккуратней с удилами, вы можете разорвать ему губы. Как жаль, что у вас нет шпор!</p> <p>Вот так, кое-как, мы въехали в лес. Фер наяривал вокруг меня круги, периодически поправляя на лошадиной спине. Постепенно мой скакун то ли смирился с неизбежным злом в виде неусидчивого меня, то ли что-то задумал, но брыкаться перестал.</p> <p>Кроны нависающих над нами деревьев были так огромны, что сквозь них не пробивался ни один лучик солнца. Я такого леса даже в фильмах ужасов не видел. А мушкетер, казалось, о чем-то задумался, рассеянно подергивая себя за усы.</p> <p>Мы с ним инстинктивно сблизили своих коней. Нас что-то тревожило. Неясное чувство смертельной опасности почуяли даже кони. Они всхрапывали под нами, и лично я чувствовал, как под моей задницей напрягаются стальные мышцы.</p> <p>Фер резко взмыл вверх, но ударился там обо что-то макушкой и громко охнул.</p> <p>- Купол, - объяснил он нам, - мне не взлететь, полечу вперед на разведку.</p> <p>Мы с мушкетером остановили своих коней, намереваясь дождаться его. Через пару минут он подлетел к нам, испуганно сверкая глазами.</p> <p>- Волки, - выдохнул ангел, - там волки. Их очень-очень-очень много.</p> <p>Нас окружали горящие желтые глаза. Кони испуганно заржали, гасконец негромко выругался:<br />- Канальи!</p> <p>Он вытащил шпагу, но кого и куда колоть было неясно. Это заставляло его нервничать.</p> <p>Желтые огни раздваивались, растраивались, расчетверялись и окружали нас со всех сторон. Воздух наполнился заунывным воем. Стая подходила все ближе. Вот уже из-за деревьев вперед выступил матерый сизый волчара. За ним угадывались силуэты остальных. Зверюга мерзко улыбалась и мягко двигалась к нам.</p> <p>И тут&#8230; Наши кони, как по команде, встали на дыбы. Я едва успел схватиться за удила своего. Они молотили волков копытами и расшибали им головы. Они расшвыривали их широкими торсами, хватали их крепкими зубами за шкирки и трескали об деревья, ломая волчьи позвоночники раз и навсегда.</p> <p>Фер летал вокруг, завывая, как пароходная сирена, и метко обстреливал стаю на звук, невесть откуда взявшимися булыжниками. Гасконец раздавал шпаговые удары направо и налево, и, кажется, в кого-то даже попал.</p> <p>Я обнял своего скакуна за крутую шею и отважно зажмурился. Стая окружала нас со всех сторон, и только исполинский рост наших коней, вместе с их богатырской силой, позволяли держать хищников в отдалении.</p> <p>Неожиданно на шею моего скакуна вспрыгнул волк-альбинос и вцепился зубами в лошадиную шкуру. Животное жалобно заржало. Я открыл глаза и наугад ткнул кулаком. От страха не промазал и попал прямиком по волчьему носу. От боли он расцепил клыки и свалился под копыта моего коня, которые быстро превратили его в бифштекс.</p> <p>- Браво, сударь, - вскричал гасконец, - вы, как всегда, рещительны и бесстрашны.</p> <p>Видимо, я грохнул их вожака, потому что стая сразу замолкла и остановилась.</p> <p>Кони вынесли нас из леса сами. Мы с французом буквально вывалились из седел и рухнули прямо на траву. Фер тут же подскочил к моему коню и залепил рану на спине каким-то листиком.</p> <p>Потом подбежал к нам и принялся обмахивать нас подолом.<br />- Охти ж мои бедненькие, - причитал ангел, - устали-то как. Ну, ничего, сейчас быстренько стол спроворю.<br />- Стоять, - я цапнул его за перья. &#8211; Откуда здесь лошади?</p> <p>Непарнокопытные, пасшиеся неподалеку, оскорблено заржали.</p> <p>- Хорошо, - согласился я, - кони. Откуда они?</p> <p>- Я же говорил, - засуетился ангел, - это бонус в игре. И вообще, чего ты ко мне постоянно придираешься? Шарль, скажи ему, чего он ко мне цепляется? Все перья у меня повыдергивал, а мне за них, между прочим, на складе отчитываться.</p> <p>- В самом деле, сударь, - вступил гасконец, - какая, собственно, разница, откуда здесь кони? Давайте лучше передохнем и пойдем дальше. Мне кажется, я знаю, куда нас занесло Провидение.</p> <p>Мне стало стыдно. Фер отвернулся от меня и с видом оскорбленной невинности перебирал перья. По-моему он даже хлюпал носом, но скорее всего притворялся.</p> <p>- Фер, - тихо позвал я, - хорош дуться, как дитя неразумное. Ну, неправ я, неправ. С утра на нервах. Все пиво на льва извели, и маковой росинки во рту не было.</p> <p>Ангел вздохнул и повернулся к нам. В общем, отдыхали мы до самого утра. Пока все перемирились, потом Фер достал пару «Столичных», чем поверг мушкетера в тихий восторг. Мы набрали ягод и грибов, я метнул камнем в глупую неосторожную птицу. Неожиданно попал, и мы зажарили ее на вертеле.</p> <p>- Сен...я,- говорил мне Фер,- ты, к..нечно, сво...лочь знатная, но я тебя л...блю. И того тоже- он ткнул нетрезвым пальцем в счастливого мушкетера.- Но т...бя больше. Ты меня уважаешь?</p> <p>Неужели еще что-нибудь придумает? Обычно после этой фразы он всегда что-то отменно пакостное придумывает. Но, не дождавшись ответа, ангел свалился возле костра и укрылся перьями с головой.</p> <p>- Ложитесь, сударь,- мне на плечо легла рука в перчатке,- я подежурю.</p> <p>д`Артаньян тоже был слегка нетрезв, но французская закалка, воспитанная на дюжинах бутылках бургундского, давала о себе знать, и он уже начал понемногу привыкать к нашим национальным спиртным напиткам.</p> <p>- А ты не боишься, Шарль?- спросил я его<br />- Боюсь? Чего же, сударь?- казалось, он был удивлен.<br />- Ну, ты попал в другое время все-таки.</p> <p>- Нет, сударь, я не боюсь. Уже не боюсь. Драка- она всегда драка, а друзья- они везде друзья. И главное, чтобы во время хорошей драки, с тобой всегда был друг. Боялся я только однажды: в Ла-Рошели, когда был простым солдатом. Это была моя первая война.</p> <p>Мы сидели с ним рядышком, допивая до дна водку, заедая ее жареной птицей и тихонько напевая:<br />«Нужны Парижу деньги, се ля ви<br />А рыцари ему нужны тем паче.<br />Но что такое рыцарь без любви?<br />И что такое рыцарь без удачи?»</p> <p>- Если ты меня сейчас спросишь, почему я не женат,- сразу предупредил его я,- я дам тебе по уху.<br />- Откровенно говоря, именно это я и хотел спросить,- тут же честно признался он,- но не решался. Хотя, девушки в вашем времени весьма... соблазнительны. И на них так мало одежды.</p> <p>Я раскрутил его на рассказ о том, что он делал после того, как смылся из моего дома. Оказалось, что он не успел сделать практически ничего. Едва он вышел из подъезда, как к нему прицепилась эта самая Катька-Кролик.</p> <p>Ей, видите ли, до смерти понравилась шпага, а некий Михаил Боярский был ее любимым актером. Все самое интересное произошло после того, как француз назвался ей своим полным трудно произносимым именем, но главное эта ушлая девица просекла- Граф Шарль Ожье...... д`Артаньян.</p> <p>Постепенно она вытащила из него сведения о родовом замке и небольшом батюшкином наследстве. Ничуть не удивилась тому, что гасконец говорит по-русски и тут же задалась целью получить вечный шенген. Цапнула его под руку и приволокла в однокомнатную квартирку. Разрыдалась на его обнаженной груди, призналась в любви с первого взгляда и выудила обещание жениться вот прямо немедленно.<br />Француз сразу же ей это пообещал. Я же говорил, здесь в два счета окрутят.</p> <p>Уже засыпая, я видел, как мушкетер сидел на траве, задрав голову к звездам. Кого он там, интересно, высматривал?</p> <p>- Ты, личность французская и несознательная, как ты мог? Нет, я понимаю, Сеня. Еврея хлебом не корми, дай у ангела последнее отнять. Но ты-то, настоящий дворянин, от тебя я такого не ожидал. А еще друг, называется,- тихий возмущенный голос Фера что-то бубнил по поводу наших с гасконцем бессовестных действий.</p> <p>- Но&#8230; месье, вы уснули, а нам не хотелось. Что же еще оставалось делать? Нам вчера, между прочим, тоже перепало,- оправдывался мушкетер.</p> <p>В словах «еврей» и « хлебом не корми» я узрел тщательно скрываемый антисемитизм и решил со всеми разобраться самолично. Оказалось, ангела оставили без чарки и он сидел возле потухшего костра, приглаживая рукой растрепанные ангельские кудри.</p> <p>Я пристально посмотрел ему в лицо, предлагая высказать все, что он думает обо мне и всех остальных, которых «хлебом не корми», прямо в глаза.</p> <p>- Нет,- тут же нервно заговорил Фер, не выдержав моего напора,- лично против тебя, Сеня, я ничего не имею. Я так понимаю, что нервы последних дней, внезапная смертность, вечно пьяный француз&#8230;</p> <p>От несправедливых обвинениях у д`Артаньяна округлились глаза.</p> <p>- Ты, вообще, Сеня, когда последний раз брился?- ангел неожиданно сменил тему. - Мне-то ничего, я тебя и таким люблю, но просто перед людьми неудобно. Скажут еще, что у меня подопечный &#8211; грязнуля, доказывай им потом. Я, может, сущность нежная и ранимая. Не то, что этот гасконец. Его же и дубиной не прошибешь. Не понимаю, что ты в нем, Сеня, нашел? Вот,- ангел поджал губки,- я все сказал. А теперь выбирай.</p> <p>- А что выбирать, сударь?- осторожно спросил француз.</p> <p>Проникновенная ангельская речь произвела на него большое впечатление. Какой напор, какие страсти и эмоции бурлили в каждом ее слоге.<br />- Думаю,- я ответил громко, чтобы всякие обиженные на судьбу ангелы не вздумали потом сказать, что ничего не слышали,- мне надо выбрать. Либо он, либо ты.</p> <p>- Нет,- возмущенный Фер взвился распрямленной пружиной,- ты опять ничего не понял! Вы все ничего не поняли! Меня, вообще, никто не понимает! Тебе надо выбрать в какую сторону идти: влево, или вправо.</p> <p>Из чувства противоречия мы с мушкетером оседлали коней и поехали прямо. Назло нам ангел кружил в небе, выделывая там «мертвые петли» и постоянно срываясь в крутые пике.<br />По его замыслу мы должны были непременно начать его отговаривать от неизбежного самоубийства лбом об землю, но нам было лень. Мы с французом просто болтали ни о чем, пока крылатый засранец кувыркался в небе над нашими головами.</p> <p>Кони вынесли нас к реке и умчались прочь с громким ржанием. д`Артаньян подошел к берегу, присел и протянул руку, намереваясь потрогать воду. Выскочившее огненное щупальце лизнуло его ладонь, и гасконец зашипел, отшатываясь назад.</p> <p>Носки его ботфорт находились почти у кромки воды. Жадные волны пытались захлестнуть близкую добычу. Они выплескивались на берег, стараясь дотянуться до мушкетера, но неведомая сила не позволяла им двигаться дальше положенного. Волны откатывались назад с злобным шипением и оставляли за собой обугленную землю.</p> <p>- Ахерон, - пробормотал гасконец, - дорога в Ад. Где-то здесь должен быть проводник.</p> <p>Мы оглянулись вокруг и увидели утлую лодчонку и невзрачного лодочника в развевающихся лохмотьях.</p> <p>Увидев нас, он замахнулся веслом на француза и визгливо закричал:</p> <p>- Не положено.</p> <p>- Да я тебя,- Фер вырос прямо перед ним и сделал ему «козу»,- на молекулы раскатаю.</p> <p>Водитель лодки при виде ангела покрылся испариной.<br />- А тебя, вообще, приказано на порог не пускать!</p> <p>- Ша,- успокоил я зарождающийся скандал,- зачем нервничать? Мы взрослые люди, разберемся без посредников.</p> <p>Расслабленной походкой я двинулся к лодочнику.<br />Тот все еще дулся непонятно на кого и непонятно за что.<br />- Почем за штуку берешь?- тихо поинтересовался я.<br />- Пятак монеткой,- так же тихо отозвался он,- не для себя ведь стараюсь. Дадут монетку, я и рад. Весла, нынче, в цене поднялись.</p> <p>Да, всеобщая инфляция пустила свои корни и в этот мир. Я его очень хорошо понимал, где-то даже сочувствовал, но нам надо было перебраться на другой берег.<br />- И-и-и,- замахал он на меня руками,- не уговаривай. Крылатого, сказали, ни под каким соусом не пускать, а того, в шляпе, сам не могу. Он, ить, слышь ты, живой,- последние слова лодочник просто прошептал.</p> <p>- Крылатого спрячу в карман. Он компактный, когда захочет. За шляпу плачу натурой два черпака и мы в расчете.</p> <p>Старик хитро прищурился:<br />- Три черпака, и я не замечаю белых крыльев у тебя из кармана.<br />- Хитер бобер,- восхитился я, -хорошо, три.</p> <p>Ангел стоял на берегу, сложив руки на груди, и возмущенно трепетал крыльями. Ни за какие коврижки на свете он не соглашался совершить поход на склад и расплатиться с лодочником.<br />Его, видите ли, гордость съедает. Как это так- его, самую, что ни на есть, божественную сущность, отфутболил какой-то грязный старикашка.<br />Мы с д`Артаньяном переглянулись, кивнули друг другу и распластали эту сущность прямо на грязном берегу реки.</p> <p>- Ищите, сударь,- пыхтел мушкетер, придавив коленом лебединое крыло, пока я шуровал в перьях,- хорошо ищите. Должно быть там.</p> <p>- Извращенцы,- возмущался ангел,- да я вас за это&#8230; хи-хи-хи, щекотно. Побойтесь Бога, сатрапы. Сеня, куда полез&#8230; ха-ха-ха. Ой, не могу, щекотки боюсь. Вот только отпустите, я вам всем покажу&#8230; хе-хе-хе.</p> <p>Три черпака «Столичной» появились на свет один за другим. Гасконец спрыгнул с крыльев, на всякий случай сразу вытащил шпагу, но Фер только возмущенно сопел, обещая показать всем и каждому, грозя Страшным Судом прямо здесь.<br />Я гостеприимно раскрыл карман на рубашке, и ангел маленьким пропеллером влетел внутрь.<br />В наказание за то, что мы его щекотали, он пинал меня по груди, хлопал крыльями, копошился и взбрыкивал, как необъезженный конь. Я тихонько прихлопнул по карману и, кажется, обеспечил ему длительный обморок.</p> <p>Честно говоря, рискованный заплыв по огненной реке я помню смутно. Мне дышалось с трудом от серных испарений, а тут еще сущность ожила в кармане и начала тихим голосом вещать о том, какие муки ожидают грешников за то, что те посмели так обращаться с небесными посланниками.<br />Каждую пытку он обсказывал обстоятельно, с удовольствием смакуя подробности; кровь лилась рекой; мозги вылетали через уши; меня жарили; с меня живьем сдирали кожу и поливали кипящим маслом.<br />Да-а, с фантазией у небесных созданий все в полном порядке. О том, что ждет француза, он обещал рассказать в следующий раз.</p> <p>- Каналья!- вдруг вскричал Дартаньян.</p> <p>От неожиданности я подпрыгнул, Фер осторожно вытащил голову наружу.<br />За край лодки уцепилась чья-то рука и начала раскачивать борт, грозя перевернуть жалкую посудину.</p> <p>- Я перд&#8230;пред&#8230;.пеждал - живым нельзя. Они,- лодочник отвлекся на большой глоток прямо из горлышка,- они это чуют.</p> <p>А лодка раскачивалась все сильнее со стороны француза. Он никогда и ничего не боялся, но сейчас побледнел, как салфетка, и я понял, что еще чуть-чуть и он сам упадет за борт. А там его разорвут на куски, насыщаясь его жизненной силой.</p> <p>- Ты,- я рванул я к лодочнику и доски под ногами жалобно затрещали,- Херон чертов, греби быстрее. Шарль, держись, я иду.</p> <p>Ангел у меня в кармане утробно выл, отгоняя духов звуками, похожими на завывания архангельской трубы. Помогало слабо, но и на том спасибо. Я подскочил к другу, подставив ему плечо ровно в тот момент, когда он почти свесился в воду, и перья его шляпы уже начали обугливаться.</p> <p>- Шарль, чтоб тебя, очнись, мерзавец!</p> <p>Бесполезно. То ли в гасконце заговорил средневековый страх перед загробной жизнью, то ли его, действительно, коснулась длань Преисподней. Но на мои тычки он не реагировал. Кто-то протянул руку ко мне и ожег бок ледяными искрами.</p> <p>- А, чтоб вас всех!- выругался я и кое-как вытащил мушкетерскую шпагу.<br />Я никогда не фехтовал, кроме как в школе, когда мы все копировали танцевальные движения из нашего любимого фильма, поэтому стал просто тыкать наугад.</p> <p>Не знаю, в кого я там попал, или нет, но серые руки внезапно скрылись в бушующем пламени, оставив нас в покое.<br />- Спасибо, сударь,- тихо поблагодарил меня гасконец,- клянусь, мне еще никогда не было так страшно.</p> <p>Я ободряюще похлопал его по плечу, а лодочник припарковал свое суденышко к противоположному берегу.<br />Сохранить результат? Йес, вашу мать.</p> <p>***</p> <p>Д`Артаньян еще не отошел от приключений в лодке и находился в заторможенном состоянии. На все задаваемые ему вопросы он предпочитал отвечать «Да», чтобы не слишком напрягаться.</p> <p>- Сеня,- зашебуршился в кармане ангел,- выпусти меня, а? Я больше не буду, честное слово.<br />Пришлось выпустить. Да что ж я зверь какой? Сам все понимаю. Мне его тоже жаль, и гасконца жаль, и Катьку-Кролика. А больше всего - Анну Австрийскую. Она ведь там осталась совсем одна, без поддержки.</p> <p>Фер шустренько смотался из кармана, расправил смятые крылышки и по-хозяйски оглядел окрестности. Он у нас, вообще, парень хозяйственный. Особенно после того, как я ему балахон постирал.<br />Река кончилась, началась трава. Странная она какая-то была. То ли оплеванная, то ли пожеванная кем-то. На прошлую изумрудную поляну, где мы загасили кошачьих, эта трава была совсем не похожа. Просто небо и земля.</p> <p>- Начался Ад, - проговорил очнувшийся француз, - назад дороги нет.</p> <p>- Так-с,- заявил Фер, потирая ладони, - ты гасконца в чувство приводи, а я пока на стол накрою. Лимит на сегодня вы выбрали, но попробую уговорить складских отпустить под реализацию.</p> <p>- Заткнись, а?- от души посоветовал я,- дай поспать.</p> <p>Мушкетер уже дремал, чему-то улыбаясь. Рядом прикорнул я, а ангел остался сидеть неподалеку, охраняя наш сон. Он же всю дорогу провел у меня в кармане, и всех его развлечений было- это придумывать для меня казни одна страшнее другой. Поэтому, пусть сейчас дежурит.</p> <p>Утром мы проснулись, мягко говоря, голодными. Это если выражаться литературным языком, а если говорить так, как было на самом деле, то нам зверски хотелось жрать.<br />Я требовательно взглянул на ангела, он обреченно вздохнул и выудил из-под полы неаппетитную помятую пиццу.</p> <p>- А что ты хочешь?- тут же взвился он на мой недоуменный взгляд.- Тебе и так ништяки за ништяками валят. Думаешь, тебя еще и кормить бесплатно подвязывались? Скажи спасибо, что пивом обеспечивают.<br />Он еще долго разорялся по поводу того, что его никто не ценит, не понимает, не любит и не заботится так, как он о нас, но его уже никто не слушал.<br />В четыре жадные руки мы разорвали пиццу.</p> <p>- Ну, что,- сказал я, оглядывая свой небольшой мобильный отряд,- пошли дальше?</p> <p>Мне нравится мушкетер. Он никогда не спорит, в отличие от второго спутника. Вот и сейчас- сказано « пошли», он подскочил с земли, проверил в ножнах шпагу, за голенищем ботфорта- кинжал и молча встал рядом со мной.</p> <p>А этот же неуемный пять раз переспросил куда и зачем я собираюсь идти. Пока мы с ним препирались по дороге, неожиданно поняли, что оказались ниже уровня земной поверхности.</p> <p>Было там жарко и невкусно пахло. Трава кончилась, сменившись тяжелой мокрой пылью. Нас окутывал неприятный сырой туман, в котором угадывались чьи-то силуэты. Ангел несколько раз слетал, чтобы проверить, кто там подглядывает за нами, но неясные фигуры испарялись при одном его появлении.</p> <p>- Не положено!- рявкнули сбоку так, что мы все втроем присели.</p> <p>Фер, памятуя о своих удобных возможностях, попытался резко уменьшиться, но я не позволил, встряхнув его за воротник. Еще чего! Мало того, что он постоянно со мной препирается, вгоняет меня во всяческие грехи, так еще и навострился линять в самые неподходящие моменты.</p> <p>Туман рассеялся, мы оказались перед городскими воротами. На нас грозно смотрел здоровенный амбал-охранник в обтягивающих кожаных штанах. Он явно рисовался, демонстрируя такие ярко выраженные первичные признаки, что нам всем, включая ангела, стало стыдно.</p> <p>За спиной озабоченного детины высились крепостные стены какого-то города.</p> <p>- Сударь,- тихо спросил меня гасконец,- каков ваш план?</p> <p>- Мой? Почему сразу я? Я что, самого яркого цвета здесь? Или тут все заболели?</p> <p>Пока я возмущенно кудахтал, эти засранцы подтолкнули меня к охраннику. Мужик играючи вертел в руках громадный мачете, поправляя им маникюр.</p> <p>- Зачем пришел?- скучающе спросил он меня<br />Я стоял прямо перед ним, и выхода у меня не было.<br />- Поговорить.<br />- Начинай, только недолго. У меня работы по горло. Сладострастие расцвело пышным цветом.</p> <p>И я начал:<br />- А я здесь совсем не при чем. И если он в этом деле запятая, то я уж и вовсе многоточие. А с другой стороны если посмотреть, то почему я обязан непременно жениться? Кому от этого должно стать легче? И почему французу можно, а мне нельзя? Вот ты, к примеру, женат?<br />Мужик несколько раз моргнул и честно ответил:<br />- Нет.</p> <p>- Вот видишь! И не женись. Никаких гешефтов не получишь. Зарплату всю домой неси, с друзьями на футбол нельзя, пива в баре попить- ни Боже мой. Сеня то, Сеня се, Сеня пятое-десятое. А я, может, свободы хочу. Мне, может, любви большой и чистой хочется. А у них только одно на уме:почему мотоцикл, а не «Бэнтли». А они вообще знают, сколько стоит мой «Харлей»? И каждую, главное, интересует моя квартира, зарплата и банковский счет. А душа моя хоть кого-нибудь интересовала? Она у меня, может, с детства изранена, заплевана и сапогами потоптана. Нет, ни одна никогда не спросила- а чего ты, Семен Петрович Маниш, сегодня такой грустный? И, главное, этот хмырь в балахоне, представляешь, хоть бы раз посочувствовал. Так нет же, только и горазд- Сеня, давай на выход, а я в карман. А мушкетер? Ему-то вообще не фигово, он шпагой подерется и в свое столетие обратно дунет, а мне что останется после него? А главное, че я тебя спросить хотел, как мужик мужика- размер имеет значение, или нет?</p> <p>Под конец моей отчаянной тирады у накачанного ниже пояса амбала в глазах явственно светилось «Резет». Он не понял ни одного слова, из того, что я ему говорил, и на всякий случай решил перезагрузиться.<br />Пользуясь минутной заминкой, я замахал руками, подзывая спутников. Ангел подскочил первый.</p> <p>- Вот это ты, Сеня, демона оприходовал, - восторженно проговорил он,- наверху все обзавидуются. Пошли, давай,- Фер махнул рукой гасконцу.</p> <p>Тот стоял напротив демона-Миноса, охраняющего вход на второй уровень, и внимательно разглядывал....Именно то самое и разглядывал. Француз качал головой, двигал бровями, шевелил губами и, кажется, жутко завидовал.</p> <p>- Шарль,- я схватил его за руку,- брось ты это дело. Размер значения не имеет, научно доказано.</p> <p>Второй уровень встретил нас странными звуками со всех сторон. Когда я понял, что это за звуки, то резко покраснел. За мной заалел француз, последним сдался ангел, прикрыв голову крыльями.<br />Интересно, как здесь Данте в свое время проходил со своей средневековой дремучестью?</p> <p>Мы бежали быстро, стараясь не пялиться по сторонам. Хотя мне и приходилось одергивать мушкетера, который рвался помочь «вон той прекрасной даме», или «вон тем двум мадемуазелям», что занимались любовью с отвратительного вида демонами.</p> <p>Мы выскочили за песчаный вал и грохнулись на землю, переводя дух.</p> <p>- Где гасконец?- испугался я, поняв, что нас всего двое.</p> <p>Фер помотал головой:<br />- Сеня, я ведь закутался, я не мог видеть.</p> <p>- Он же живой,- заорал я,- они выпьют его до дна.</p> <p>И рванул с низкого старта обратно за бруствер. Мушкетера пришлось выдирать из цепких женских пальчиков, которые успели пробраться под камзол и наяривали у него по ребрам.<br />Цветом француз напоминал гнилую картофелину. Фер молотил кулаками по чьим-то лицам и мордам и истошно верещал.</p> <p>Уже на выходе, когда я тащил на себе бессознательного гасконца, я услышал:<br />- Привет, Сеня.</p> <p>Передо мной стоял мой школьный друг &#8211; Портос. От неожиданности я выпустил д`Артаньяна из рук, и он свалился, как мешок на землю.</p> <p>- Ты...,- ошарашенно пробормотал я,- но, как?<br />- Из-за любовницы погорел,- откровенно поведал он,- молодая, жадная, да глупая была. Залез в бюджет, потом пришлось рвать когти. А тебя, смотрю, пока еще не определили куда засунуть. Просись ко мне, здесь весело. Местами.</p> <p>Портоса передернуло.</p> <p>- Ну уж нет, дружище, я- еврей субтильный, меня на ваши развлечения долго не хватит.<br />- Слушай,- друг приблизился ко мне, обдав ледяным дыханием,- отдай его мне.<br />Он кивнул на неподвижного мушкетера.<br />- Зачем? &#8211; удивился я.</p> <p>- Сеня, это- ад в прямом смысле слова. Нам всем нужна сила, чтобы вытерпеть то, что здесь творится. Он даст мне энергию.</p> <p>- Извини, но не вариант, - отказался я,-ты все равно мертв, а он пока жив.</p> <p>Я не собирался отдавать гасконца ни за какие коврижки. Ангел неслышно возник за моим плечом и Портос удивленно приподнял бровь.</p> <p>- У тебя появились новые друзья? Оригинальные, надо сказать. А как же наше «Один за всех, и все за одного»? Забыл, д`Артаньян?<br />- Фер,- прошептал я одними губами,- забирай гасконца и дуй отсюда.</p> <p>Ангел подхватил мушкетера подмышки и быстро слинял с ним за крепостную ограду.<br />Я остался один на один с бывшим другом. Он горько улыбнулся:</p> <p>- Я ничего не могу взять сам, не тот уровень, но ты с ним не уйдешь. Это всего лишь сладострастие. Посмотрим, как ты пройдешь убийц.<br />- Я пройду!<br />- Посмотрим.</p> <p>Портос растворился в тяжелом, насыщенном воплями, воздухе.</p> <p>- Благодарю вас, сударь, - сказал француз, когда мы оставили сексуальный город далеко за спинами.</p> <p>Я похлопал мушкетера по плечу.<br />- Не стоит, дружище. Будет время, научишь меня фехтовать. А я тебя научу, как от Катек-Кроликов уворачиваться.</p> <p>- Фер,- весело крикнул я,- склад открылся? Господину д`Артаньяну жизненно необходима внутренняя заливка.<br />Ангел радостно чирикнул и полез под крыло.<br />Фер шустренько суетился, достал откуда-то грязную скатерку и расстилал ее прямо на земле. Да ладно вам, мы не гордые.<br />За «Столичной» на столе появились соленые огурцы, консервированные помидоры, сало и несколько вялых веточек зеленого лука.<br />Жлобы они там, наверху!<br />Ангел извиняющее развел крыльями- типа, не мы такие, жизнь такая. Кризис, он и на Небесах кризис. Продукты дорожают, грешников все больше, праведников все меньше. Спрос рождает предложение, конкуренция с Преисподней огромная - вот и результат.</p> <p>После третьей я узнал, что никакого завтрака в бастионе Сен-Жермен не было. Потому что они не идиоты были там завтракать.</p> <p>А потом сказалась усталость последнего приключения, и мы все отправились на боковую, распределив между собой ночные дежурства. Первая смена была у гасконца.</p> <p>- Сеня,- меня кто-то настойчиво тормошил за плечо,- а вот скажи мне честно: ты как ко мне относишься?</p> <p>Я с трудом продрал глаза. Если бы я не вспомнил разом, где и с кем нахожусь, то честно решил бы, что это говорит моя последняя пассия Маша (или Марина?).</p> <p>Рядом сидел напряженный ангел и нервно пощипывал себя за опушку.<br />- Ты чего?- от удивления я даже не нашелся, что и сказать.</p> <p>- Понимаешь, Сеня,- вздохнув, начал он,- ты его постоянно спасаешь. Вот уже второй раз только при мне. Меня это начинает уже нервировать. Ты не подумай ничего такого, но&#8230; я же первый тебя встретил. И я же лучше гасконца,- ангел просительно заглянул мне в лицо.</p> <p>- Ложись спать, дурак,- от души посоветовал я, едва не приложив его по пятой точке.</p> <p>Сохранить результат? Йес, йес, йес&#8230;</p> <p>- Значит, так,- наутро я обмахивался какой-то замученной травинкой,- делаем выводы из всего, что мы видели. Кто еще сомневается в том, что небесные придурки&#8230;</p> <p>Ангел возмущенно завопил и попытался кинуть в меня камнем. Мушкетер перехватил его в поясе и аккуратно прислонил к ближайшему камушку.</p> <p>- Хорошо,- исправился я,- небожители. Кто еще сомневается в том, что небожители подсунули нам самый настоящий дантовский Ад? Шаг вперед.</p> <p>Дураков не нашлось. Все закивали, причем Фер делал это слишком усердно.</p> <p>- Посему,- я многозначительно поднял палец,- поправьте меня, если я ошибаюсь. Нет никакой разницы, куда мы пойдем: влево, вправо, прямо или по касательной. Все равно придем вниз. Так?<br />- Браво, месье МанИш,- гасконец бурно захлопал в ладоши,- ваша мудрость и проницательность достойны пера философа.</p> <p>Я бросил на него заинтересованный взгляд. Вот, почему на простейший вопрос, где требуется всего лишь одно слово «Да» или «Нет», он умудряется отвечать десятью предложениями?</p> <p>- Я спрашиваю: так, или не так?- настойчиво повторил я.<br />- Так-так, сударь.<br />- Тогда чего сидим? Встали и пошли все разом.</p> <p>И мы пошли. Весело, с песнями и плясками. А чего нам было бояться? Мы же непобедимы. Если что, мушкетер всех шпагой затычет, я заболтаю до смерти, а ангел сверху заплюет.</p> <p>Вот так, припеваючи и приплясывая, мы уперлись в&#8230;</p> <p>На самом деле мы сами не поняли, во что мы воткнулись. Нас встретила неаппетитно пахнущая гора. Она закрывала нам весь видимый обзор.<br />Гора дышала, чавкала, чмокала, пукала и икала. Гасконец зажал нос первый, я не выдержал следом. Ангел, театрально вздохнув, выдернул из крыльев несколько перышек и сотворил из них что-то наподобие респиратора. Мы тут же оценили все удобство этого действия и начали наперегонки дергать из него перья, не обращая внимания на возмущенные писки.</p> <p>- Умный в гору не пойдет,- прогнусавил я.<br />- А куда пойдет?- спросил мушкетер.<br />- Он на нее полезет,- добавила крылатая язва.</p> <p>Мы пошли в обход, стараясь держаться живого подножия. Не получилось, конца и края у этого ужаса не было. Мы пошли обратно по своим следам. И там обломались.<br />На очередном причмокивании нас с мушкетером откинуло назад, а ангела приплюснуло к горище. Он влепился в нее прямо носом, страдальчески раскинул крылья и жалобно пробубнил:<br />- Сеня, вытащи меня отсюда.</p> <p>Д`Артаньян тут же достал шпагу и бросился на приступ. Я не вмешивался. Зачем? Они и без меня прекрасно управятся.</p> <p>Мушкетер колол это бяку с истинно гасконским мужеством. Через некоторое время гора не выдержала и плюнула на него. Ангела сразу отцепило, француз весело отпрыгнул в сторону, и нас оглушило трубным:<br />- Не положено.<br />- Чего делать будем? &#8211; спросил я.</p> <p>Моя команда, конечно, заулыбалась, засмущалась и скромно потупила глаза. Понятно, опять все мне придумывать. Я, пыхтя, полез наверх.<br />Лезть мне было не то, чтобы неудобно,( как раз наоборот: мне под ноги постоянно попадались какие-то выступы), а как-то противно, что ли. Как будто лезу по чему-то жирному и сладкому одновременно.<br />- Ой, как интересно,- услышал я в правое ухо,- давненько свеженинки сверху не присылали.</p> <p>На меня в упор зырились желтые с прозеленью глаза. Глаза были похожи на заплесневелый сыр. И не тот, который дорого стоит, а тот, который успел засохнуть и умереть в холодильнике.<br />Но это бы ладно, это все бы ничего, можно перетерпеть, но оно открыло рот. Вот тут даже ангельские противогазы не справились, и я громко чихнул, стараясь удержать в желудке сало.<br />- Ха-ха, веселая закуска попалась,- пророкотал бас.</p> <p>Он, что, сожрать меня вздумал? Не, так не пойдет.</p> <p>- После шести часов вечера есть вредно,- объявил я этому монстру<br />- Хо-хо,- отозвался он,- а сейчас только 17.30. На тебя хватит.</p> <p>Блин, не поспоришь. И пока я придумывал самый убойный ответ, оно раскрыло пасть полностью. Последнее, что я увидел- это трепещущие ангельские крылышки и что-то блестящее, падающее следом за мной.</p> <p>- Лови, Сеня,- закричал ангел, и я провалился.</p> <p>Упал я на мягкую вонючую подстилку, перед моим носом маячил мушкетерский кинжал.<br />Так вот, что успел запулить Фер следом за мной. Спасибо, дружище, за мной не скиснет.</p> <p>Было темно, влажно, прогоркло и нудно. Причем, эта скотина еще и икала, от чего меня постоянно подбрасывало на кишках.</p> <p>- Это школа Соломона Кляра,- напевал я, назойливо грассируя «р»,-<br />Школа бальных танцев, вам говорят.</p> <p>Я сделал несколько танцевальных па, задев отточенным лезвием стенки монструозного желудка. Они содрогнулись, хозяин желудка подумал и икнул еще громче, отчего меня подбросило прямиком к диафрагме.</p> <p>-Дамы, не сморкайтесь в занавески!<br />Это неприлично, вам говорят.</p> <p>После второго куплета и нескольких кинжальных ударов тело чудовища начали сотрясать рвотные позывы.</p> <p>- Впере-е-е-е-д,- заорал я,- за Родину, за тетю Клару из Одессы!</p> <p>Схватил кинжал, как меч и бросился на приступ. Монстр громко застонал, заревел, дрогнул, и&#8230;. меня вымыло наружу всем тем, что у него скопилось внутри за долгие тысячелетия. После этого он основательно сжался и отполз в сторону, жалобно подвывая.</p> <p>- Обожрался,- задумчиво констатировал ангел.<br />- До чертиков,- поддержал его мушкетер, отодвигаясь от меня подальше.</p> <p>Фер взмыл в воздух и отказывался присесть рядом и поговорить со мной по душам. д`Артаньян отбежал на несколько метров и кричал издалека:<br />- Сударь, я бы с удовольствием составил вам компанию, но боюсь, что мой бедный нос не выдержит соседства с вами.</p> <p>Вот, спасибо. Вот это называется друзья. Самые верные и преданные. Мне стало жаль себя до самых пяток, испачканных слизью.</p> <p>- Сеня,- донеслось сверху,- там озеро впереди. Часа за пол добежишь.</p> <p>И я побежал к озеру. В прозрачную, незамутненную ни единой соринкой воду, бросился с берега прямо в одежде. Лишь пару раз занырнув, понял, что с озером что-то не то.<br />Я нырнул еще раз, потом еще, потом лизнул воду.<br />«Абсолют»! Чистейший, самый натуральный «Абсолют»! Гасконца я решил не звать, ангела и подавно. Им еще меня сопровождать.<br />А зная мушкетерскую слабость к крепким напиткам, отсюда можно было и не уйти. Я нырял раз пять, или семь, или десять. Не помню. Вынырнул я на другом берегу озера и сразу столкнулся лбом со вторым школьным другом - Арамисом.</p> <p>Он сидел, поджав колени, и убитым взглядом смотрел на середину водной глади.</p> <p>- Привет, дружище,- немного заплетающимся языком поздоровался я,- ты прости, что долго не звонил. Замотался, понимаешь.</p> <p>Он кивнул в ответ, не отрывая взгляда от блестящей поверхности.</p> <p>- Я, правда, хотел к вам заехать. Но, то одно, то другое&#8230; Мотоцикл выиграл, проверки начались.</p> <p>Я оправдывался, а он только кивал, не говоря ни слова. Черт возьми, почему мне так стыдно?<br />- Ну, скажи хоть что-нибудь,- не выдержал я.</p> <p>И тут он поднял голову. У него не было рта. Он сидел перед озером, полным прозрачной водки, а рта у него не было. А ведь он спился. И только глаза горели жадным звериным огнем.<br />Я все понял, и начал пятиться, отходя от бывшего друга.</p> <p>- Я не отдам его тебе,- сразу предупредил Арамиса,- даже не думай.</p> <p>Ох, и бежал я от него, только пятки сверкали. Бежал и чувствовал, как спину жжет ненавидящий взгляд. Черт, дружище, прости, как же тебе не повезло.</p> <p>Добежав до места, я бухнулся на траву. Фер подскочил ко мне и начал обмахивать крылом. Обмахивал, обмахивал, а потом потянул носом.<br />- Сеня-я-я,- опасно медленно спросил он,- ты где это успел?<br />- Там уже не дают,- отмахнулся я.<br />- Сволочь ты, Сеня,- с тихой обидой сказал ангел.</p> <p>Я вернул мушкетеру кинжал и мы отправились в город обжор. Пробирались сквозь ряды бесконечных таверн, ресторанчиков, пиццерий и закусочных с неудобоваримыми названиями и выстукивали на мостовой нервную дробь.<br />На вывеске заведения «Грудки в соусе» красовалась толстая тетка с отвисшими грудями. Следующий ресторанчик назывался «Бедро Адама», на вывеске был нарисован мужик в позе Мистера Олимпия, демонстрируя заинтересованной публике огромные накачанные ляжки.<br />- Что здесь готовят, сударь?- со страхом спросил гасконец.<br />- Самих себя,- ответил за меня ангел.</p> <p>За стеклами заведений чавкали, хлюпали, жрали толстые грязные грешники.</p> <p>Из дверей ресторанчиков по одному выходили угрюмые мужики в засаленных поварских колпаках.<br />Шефы опасно поигрывали огромными разделочными ножами и оглядывали француза, демонстрируя чисто гастрономический интерес.</p> <p>- Сударь,- нервно спросил гасконец,- что эти люди от нас хотят?</p> <p>Мы чихнуть не успели, как оказались окружены со всех сторон агрессивно настроенными кулинарами. Они мрачно улыбались, показывая клыки, и хотели накормить нами своих клиентов.<br />Мушкетера они уже поделили и сейчас просто прицеливались, кто первый нанесет удар.</p> <p>И только тут я заметил, что нас осталось двое. Пернатое чучело тихо слиняло, никого не поставив об этом в известность. Ну, вернется....Ну, я ему выдам. Я все в его бесстыжие глаза выскажу. Всю мою накопившуюся на него обиду.</p> <p>д`Артаньян поигрывал шпагой, твердо решив продать жизнь задорого. Мы стояли с ним спина к спине и жутко нервничали.</p> <p>- Сеня,- тонко заверещали с другой стороны кольца,- не хлопай ушами.</p> <p>Маленький, но проворный ангел твердым белым клубком врезался под колени хмурого повара из «Бедра Адама». Тот от неожиданности охнул, обернулся и выронил тесак, который я тут же подхватил.<br />Дальнейшее действие своей динамичностью напоминало мясорубку. Мы не думали, нам было некогда, мы просто крошили все, что пыталось к нам подойти.<br />Ангел верещал, как адская машина, мушкетер бился молча и по-военному, я махался, как умел.<br />Наверное, тело, жаждущее жить и радоваться жизни, реагировало само так, как считало нужным, потому что отвечало на выпады и удары без участия моего мозга.</p> <p>В какой-то момент я оглядел узкую улочку безумными глазами и понял- все. Мы одни. Мостовые покрывали белые колпаки, ни крови, ни тел вокруг не было.<br />Поразительно, но за окнами таверн все так же продолжали жрать посетители. Их окружающая бойня, похоже, не взволновала никак.</p> <p>- Валим,- выдохнул я, и мои товарищи коротко кивнули в ответ.<br />-Да,- сказал француз за крепостной стеной,- знатная была драчка. Месье МанИш, позвольте выразить вам свое восхищение. Я бы хотел, чтобы в моей роте был такой солдат, как вы.</p> <p>- Шарль,- задушевно спросил я, - а ты покороче разговаривать не умеешь? Сказал бы просто «респект», все бы все сразу поняли.<br />Эй вы там, наверху... Сэйв резалт.</p> <p>Кормить нас перестали окончательно. Либо решили, что мы плохо идем, либо, наоборот, слишком хорошо. И даже на голодный желудок представляем неплохой ударный отряд.<br />Если ангел был существом духовного порядка, я тоже когда-то умер, то мушкетеру приходилось совсем худо.</p> <p>Он то и дело пытался вернуться за недоеденной пантерой и однажды чуть не заколол из-за этого Фера. Ангел обиделся, улетел куда-то за горизонт и вернулся обратно с огромной жабой в руках.<br />Убивать он ее не стал, потому что ему нельзя- он ангел, и она громко квакала, лупая на нас глазами.<br />Нам было все равно: жаба, так жаба. Развели огонь и насадили ее на вертел.<br />Пива нам тоже не дали, что ударило по нашему самолюбию больнее всего.</p> <p>- Долго еще?- спросил я пернатого.</p> <p>Мы начали уставать от бесконечного спуска вниз по закручивающейся спирали, от однообразных пейзажей и сомнительных удовольствий, грозящих нам смертью.</p> <p>Ангел пожал поникшими плечами. Ему тоже надоела Преисподняя. Французу приходилось хуже всего. Он был живой, и силы его подходили к концу.<br />Даже в Ла-Рошели бывали перерывы между атаками. А дуэли у них там не считались, они как развлечение.</p> <p>- Тогда пошли?- спросил я их всех.</p> <p>Мушкетер поднялся с земли, проверил, как из ножен вытаскивается шпага, и встал слева. Фер уменьшился в несколько раз, примостился на моем правом плече и болтал там ножками.<br />На мой взгляд круги стали закручиваться с меньшим диаметром. Это говорило о том, что мы приближаемся. Куда? Сказать никто не мог.</p> <p>Стена, сложенная из замшелых камней, выросла прямо перед нашими глазами.<br />- Дит,- тихо проговорил гасконец,- город проклятых душ.</p> <p>Он повертел головой в разные стороны, не нашел ни одного входа, присвистнул и пожал плечами.</p> <p>Ну, что ж, как всегда все решать мне. Я сделал очень умное лицо и осторожно пошел вдоль стены. Из-за каждого угла на меня могло броситься черти что, но то, что я увидел на самом деле&#8230;</p> <p>- Пресвятые угодники, - восхищенно прошептал я,- клянусь всем подряд, что отныне и навсегда согласен со всем, что вы предложите и скажете.</p> <p>Потому, что&#8230; Потому что увидел, что к вековой крепостной стене скромно прислонился мой «Харлей».</p> <p>- Чарли,- позвал я.</p> <p>Клянусь, он меня услышал. Я обнюхивал кожаное сиденье, трогал руками хрустальный глаз и заглядывал в бензобак.</p> <p>- Что это такое, сударь?- напряженно спросил д`Артаньян.<br />- Что это такое? &#8211; радостно вскричал я.- Это не твой жалкий конь мощностью в одну лошадиную силу, это сто двадцать пять таких гнедых коней под задницей.</p> <p>Я похлопал ладонью по сидению позади себя, гасконец осторожно устроился за мной.<br />- Держись крепче, Шарль,- едва успел я предупредить француза, давая газ.</p> <p>Чарли радостно взвыл, словно говоря «Где тебя носило, хозяин?», и рванул с места, врезаясь в воздух.<br />Ангела снесло с моего плеча при первом же повороте. Мы объезжали крепостную стену, ревя мотором, лично я хохотал в голос, гасконец уткнулся носом мне в спину.</p> <p>За радостью и восхищением полета я заметил преграду слишком поздно. Дернул управление, и мотоцикл резво встал на дыбы.<br />На нас сладострастно смотрели три неумытые фурии, уродливые, как все смертные грехи разом.</p> <p>- Красавчики,- строевым голосом гаркнула одна.<br />- Все трое,- поддержала вторая.<br />- Особенно в шляпе,- мяукнула третья.<br />- Ну что,- продолжала первая - явная командирша,- как обычно?</p> <p>Костлявые женские фигуры двинулись к нам вихляющими походками. Я помотал головой, надеясь отогнать этот эротический кошмар, но они приближались. Гасконец лихорадочно доставал шпагу, но она, как назло, заклинила.</p> <p>- Тысяча чертей,- шипел он у меня за спиной,- сударь, если они подойдут ко мне, я за себя не отвечаю. Хотите, я одолжу вам кинжал?</p> <p>В мои ищущие руки успокаивающим железом лег клинок.<br />Я собрался защищать свою если не жизнь, то честь самым банальным образом: убивая всех, кто ко мне подойдет.<br />Такую жажду крови я испытывал только однажды: к налоговому инспектору по имени Анна Павловна, которая умудрилась довести меня до белого каления.</p> <p>Фер стоял рядом со мной и разминал кулаки.</p> <p>- С одной стороны,- задумчиво разговаривал он сам с собой,- я избавлюсь от неулыбчивого, вечно голодного еврея.<br />Я перевел на него невидящий взгляд.</p> <p>- С другой,- продолжал ангел,- к кому меня переведут после? Вот ведь вопрос.</p> <p>Я не понимал, о чем он говорит. У меня не было времени его понимать, я собирался драться. Как и француз, который решительно нахмурил брови и приготовился к смерти.</p> <p>- Милые дамы,- глубоким грудным голосом вступил ангел.</p> <p>Фурии резко выдохнули. Обычно с ними не осмеливались разговаривать. А уж обзываться «милыми» и вовсе никому пока в голову не приходило.</p> <p>Надо сказать, выглядел ангел сногсшибательно. Он развел руки в стороны и окутался перьями.</p> <p>- Дорогие мои женщины, - продолжал Фер, -позвольте поздравить вас с Международным женским днем.</p> <p>«Женщины» переглянулись и попытались пригладить растопыренными пальцами торчащие в разные стороны жесткие патлы.</p> <p>- Желаю вам оставаться всегда столь же прекрасными, как сейчас.</p> <p>Фурии смутились, достали откуда-то носовые платки и принялись стирать с щек друг у друга вековые пятна грязи, поплевывая на тряпочки серной кислотой.<br />Они никогда не видели ангелов. А таких великолепных и крылатых, как мой поддатый друг, и подавно.</p> <p>- Знайте же,- доносился до них его проникновенный голос,- каждая из вас уникальна и прекрасна сама по себе, только потому, что она- ЖЕНЩИНА. Стоят ли низменные мужчины хоть капли вашего драгоценного внимания? Нет. Они грязны и не воспитаны. Они оставляют носки под кроватью и храпят по ночам. Они не знают, что такое ПМС и не любят вашу маму. Они постоянно пьют пиво, и футбол для них важнее цвета обоев на кухне.</p> <p>Картинно выгнув спину, разведя руки еще шире в стороны, откинув голову назад, отчего золотые кудри спустились едва ли не до пояса, Фер медленно всплывал над землей. Это было убойное зрелище! Будь я фурией, я бы тоже не устоял.<br />Они его заслушались, согласно кивая при каждом неопровержимом доказательстве нашей мужской никчемности. Ангел был так убедителен, что поверили даже мы с французом.</p> <p>Фурии раскрыли за спинами ободранные за долгие столетия кожистые крылья и тоже стали подниматься вверх, не сводя глаз с самого чуткого и понимающего мужчины.</p> <p>Я провожал их взглядом, когда до меня донесся серебристый голос ангела:<br />- Се-е-е-ня.<br />- Да, Господи,- благоговейно ответил я<br />- Беги, придурок, я их надолго не удержу.</p> <p>Я очнулся и запихал мушкетерский кинжал за ремень джинсов.<br />- Пришпорьте своего скакуна, сударь,- посоветовал гасконец, и я выжал газ на полную.</p> <p>Мы влетели в городские ворота, которые охраняли эти кошмарные создания, и понеслись по мертвым мостовым, оглашая улицы механическим ревом. Я надеялся проскочить город напрямки, но тем, наверху, это показалось слишком обыденным, и мы врезались на полной скорости в чей-то живот.<br />Вдвоем с мушкетером чебурахнулись через рулевое управление, Чарли жалобно взвизгнул и упал на бок.</p> <p>Над нами нависал натуральный Минотавр. Он высекал искры копытами, выделывал хвостом дьявольские загогулины и пускал струйки пара из ноздрей.</p> <p>Кувыркнувшись через голову, мушкетер вскочил на ноги и достал шпагу. Но драться оказалось не с кем. Чудовище испарилось тихим облачком, а на его месте стоял Атос.<br />Школьный товарищ улыбался так, как умел улыбаться только он. Скромняга-парень, он перещупал в выпускном классе почти всех признанных красавиц школы.</p> <p>- Здравствуй, друг,- сказал Атос,- ты знаешь, а я тебя ждал. Портос для тебя слишком скучен, Арамис слишком мелок, ты должен был прийти именно ко мне, согласись.</p> <p>Я молчал, потому, что ничего не понимал. Почему он? Почему здесь?</p> <p>Француз подкрадывался к нему со стороны спины. Атос вытянул руку, и мушкетера пришпилило к стене без малейшей надежды на освобождение.<br />Едва я сделал шаг в его сторону, как школьный друг щелкнул пальцами и мои ноги приморозились к мостовой.</p> <p>- Не стоит,- печально оповестил он,- ведь тебя предупреждали: уровни усложняются по мере прохождения. Здесь главный-я.<br />- Почему? Что такого ты натворил?</p> <p>Атос рассмеялся, откинув голову назад.<br />- Что я натворил? А почему ты не спрашивал об этом раньше?</p> <p>Я пожал плечами. Меня, правда, не интересовало, чем он занимается. Мы иногда пили пиво по выходным, иногда перезванивались. Помнится даже, я поздравил его с днем рождения.</p> <p>- Мартовский Кот,- ответил он с гордостью,- это был я.</p> <p>После этих слов мне стало дурно. Мартовский Кот- неуловимый маньяк-убийца, ужас нашего города. Он действовал только в марте в течение почти десяти лет. И ведь правда: после смерти моего друга убийства прекратились.</p> <p>- По глупости нарвался на девку-каратистку. Запинала ногами, а под конец ножом пырнула,- продолжал он свой откровенный разговор.</p> <p>- Ты ненормальный, - с ужасом ответил я.</p> <p>- Конечно,- Атос открыто наслаждался,- я всегда был ненормальным. Нормальными были вы. И меня от вас тошнило.</p> <p>Что я мог ему сказать? Мы трое не заметили в нем ни грамма сумасшествия. А может, просто плохо смотрели?</p> <p>На правое плечо опустился Фер, трепеща крыльями.</p> <p>-О-о,- улыбнулся Атос уголками губ,- вечно пьяная защита. А ты знаешь, Сеня, что ты его последний шанс? Двоих до тебя он бездарно пропил.<br />Я скосил глаза на ангела.<br />- Ты же говорил, что я у тебя первый.<br />Фер покраснел, закрылся крыльями и горько заплакал.</p> <p>- Я скажу тебе больше, - продолжал убийца, - за рулем той «Тойоты» сидел именно он &#8211; твой хранитель.<br />- Что?!</p> <p>Я опять взглянул на Фера. Тот слез с плеча, съежился под моим пристальным взглядом и заплакал еще громче.<br />- Господи, зачем?! &#8211; спросил я.</p> <p>- Так это же бывший архангел, - охотно просветил меня Атос, - ты разве не знал? Его разжаловали за строптивость, но он очень хочет вернуться в Высший Дивизион.</p> <p>Каждое слово моего бывшего товарища било по мозгам молотом. Ангел, которого я считал своим другом, рыдал, спрятавшись в крылья. Он убил меня.</p> <p>- Останься ты в живых, - продолжал Атос, - куролесил бы еще долго, а ждать этому пьянчуге не хотелось. Мертвым тобой легко управлять. Вот они вдвоем с напарником по Дивизиону и разработали ту многоходовку с тобой.</p> <p>- Фер, это правда? &#8211; строго спросил я.</p> <p>Ангел замотал головой, отказываясь показываться мне на глаза.<br />- Отвечай! &#8211; в отчаянии выкрикнул я. &#8211; Как ты мог? За что?</p> <p>- Ты как ребенок, - удивился Атос, - да им плевать на тебя. Каждый твой шаг был просчитан с самого начала. Сейчас ты пойдешь туда, куда тебе укажут; сделаешь там то, что тебе прикажут и твой «хранитель» отчитается за тебя перед начальством. Его переведут обратно в Высший Дивизион, а ты останешься здесь, со мной.</p> <p>Я обернулся к нему, едва держа себя в руках. От насмешливого тона его голоса мне хотелось убить его. Почему-то во все, что говорил мне этот убийца, я сразу поверил. И от этого мне стало еще хуже.</p> <p>- Я не останусь с тобой, - выкрикнул прямо ему в лицо, - ты &#8211; чудовище, я не такой, как ты.</p> <p>Атос раскатисто засмеялся, его хохот отразился от каменных городских стен и вернулся к нам удвоенный. Я зажал уши, стараясь не оглохнуть.<br />- Ты такой же, как я, - грохотал он, - разница между нами лишь в количестве. Проходи, я не могу тебя задержать, но француз останется со мной. Он пришел сам, и только мне решать &#8211; когда ему уходить.</p> <p>Я упал на колени, мотая головой. Атос начал превращаться в Минотавра. Адские копыта монстра грозили перебить мне хребет.</p> <p>- Пойдем, Сеня, быстрее, - Фер подскочил ко мне, помогая подняться.</p> <p>Я откинул его руки и поднялся сам.<br />- Не подходи ко мне, - зло процедил сквозь зубы.</p> <p>Ангел пожал плечами.<br />- Если ты закончишь игру, ему придется отпустить гасконца. Ты ДОЛЖЕН пройти до конца.</p> <p>Я обернулся и увидел, как Минотавр взрезал когтем мушкетеру щеку и, жмурясь от удовольствия, слизывал теплую кровь.</p> <p>- Я вернусь, Шарль.</p> <p>Мы с Фером вылетели за городские ворота. Сразу за крепостной стеной я увидел в земле воронку, на дне которой клубились неопрятные облака.</p> <p>На самом краю сидела девушка в дурацкой ситцевой ночнушке. Она подобрала под себя колени и с ужасом смотрела вниз, куда падают без надежды на возврат.<br />Девушка подняла глаза, и я встретился с ней взглядом.<br />- Сеня,- прошептала она,- ты пришел за мной?</p> <p>У меня был день рождения, я был на Чарли, она стояла на обочине.<br />«Девушка, вас подвезти?»</p> <p>Она приехала поступать из какой-то Богом забытой деревни. Ей было семнадцать, мне-двадцать восемь и я был у нее первый. Через пару месяцев я сказал:<br />- Не надо все усложнять, детка.</p> <p>- Самоубийство,- пояснил Фер за моим плечом,- самый тяжкий грех. Тяжелее только аборт. Она вскрыла себе вены.</p> <p>Я медленно поворачивался к ангелу. Вернее, архангелу. Он смотрел мне прямо в глаза</p> <p>- Да, - ответил он на мой взгляд, - это я все придумал. И что? Минотавр прав &#8211; ты такой же убийца, байкер. И если бы я сам тебя не убил, ты никогда бы этого не понял. Зато сейчас у тебя есть шанс все исправить.</p> <p>Клубящиеся облака начали выбрасывать щупальца, пытаясь лизнуть девичьи ноги. Она подбирала колени все выше, ей не хотелось прыгать в пучину греха. Но счет ее души шел на секунды. Она смотрела на меня, ожидая, что я ее спасу.</p> <p>- Жертвуя собой, ты спасаешься сам,- донесся до меня голос архангела,- в этом есть высшая Небесная Справедливость. Не пожалей живота своего и ты обретешь покой.</p> <p>Как загипнотизированный, я двинулся к краю воронки. Жизнь за жизнь, душу за душу. Если я прыгну, эта несчастная дурочка может спастись от вечных мук.</p> <p>Голодному чудовищу человеческих пороков внизу нужна была жертва, и я прыгнул вниз, меняясь местами с той, имени которой я даже не помнил.</p> <p>Меня обхватило ледяное пламя. Оно высасывало из меня силы и злобно урчало, пытаясь добраться до сердца. Но что-то шло не так, и я все не умирал.</p> <p>Неожиданно полет прекратился, я завис в воздухе. Вокруг меня крутился адский хоровод из оскаленных морд. Они пытались укусить, но едва прикасались ко мне, как их отшвыривало назад неведомой силой.</p> <p>Прямо перед моим лицом всплыл мушкетерский кинжал. Он плавно покачивался и освещал своим блеском адскую воронку. Он был из мира живых и когда-то д`Артаньян освятил его в Парижской церкви.</p> <p>Благословление далекого французского священника сейчас спасало мою шкуру. Чудовища просто не могли ко мне приблизиться.</p> <p>Я взглянул вверх, увидел, что девушка поднялась на ноги и со страхом заглядывала вниз. Я протянул к ней руки, и она прыгнула вниз. Влетела прямо мне в объятия и положила голову на плечо.</p> <p>В глаза нам полыхнуло ультрафиолетом.</p> <p>***</p> <p>Мы сидели на моей настоящей тесной кухне. Гасконец спал, он потерял много крови.</p> <p>- Что было бы, если бы я не прыгнул?- спросил я ангела</p> <p>- В общем-то, ничего страшного,- доложил он,- вернулся бы в чистилище, тебя определили бы в Дит, мушкетера бы высосали до дна. Мне бы пришлось до конца времен гнить в сущностях. По голове меня за эту операцию с тобой точно не погладили бы. Даже прошлые заслуги не помогли бы.</p> <p>- А она?<br />- Ее зовут Надежда, - с улыбкой сказал Фер, - она пока еще жива. И, вообще, Сеня, ложись спать. Мне еще порядок во всех временах наводить надо.</p> <p>***</p> <p>Я натянул джинсы, похлопал по карманам, проверяя, все ли захватил нужное и вышел из дома.<br />На стоянке подошел к Чарли, включил зажигание и зачем-то набрал телефонный номер деревенской девчонки, с которой расстался сам несколько месяцев назад.</p> <p>- Надя, это Сеня Маниш, - весело проговорил в трубку, -помнишь меня? Не хочешь прокатиться? Погода отличная. Только тебе шлем надо купить.</p> <p>***</p> <p>А зачем я все это написал? Затем, что вчера мне приснился Фер, и я неожиданно все вспомнил. Он сидел в Пустыне Вечности и посасывал пиво.<br />То ли время мое кончается, то ли там, наверху, опять что-то придумали про меня.</p> <p>О,Надежда проснулась. Потягивается на кровати, пытаясь уложить огромный живот поудобнее. Обещают двойню.</p> <p>Сэйв резалт. Гэйм овер.</p> mybb@mybb.ru (Ятаган) Fri, 23 Sep 2022 17:29:58 +0300 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=4#p4 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=2#p2 <p>Медведь взмахнул огромной костистой лапой, взрезав, словно клинками, незащищенное собачье брюхо.<br />- Ангур,- только и успел прошептать я, вскидывая к плечу «Сайгу».<br /> То, что псу- верному моему помощнику- уже не жить, стало понятно сразу. Лайка упала далеко в снег, окрасив его алыми брызгами. Спутанные клубки внутренностей тянулись от его живота до лап медведя.<br />У меня не было времени ни на раздумья, ни на отчаяние. На меня двигался хозяин тайги. Вздыбившись во весь свой более чем двухметровый&#160; рост, оскалившись, и растопырив в стороны громадные лапы.<br />А в «Сайге» у меня дробь, двенадцатый калибр. Почему зверь встал в январе из берлоги, я не понял. И на понимание этого у меня тоже не было времени. Если бы не мой верный лайка, то сейчас я&#160; лежал бы на снегу, окрашивая его кровью и подбирая кишки. Он отвлек медведя, вцепившись тому в грудь, и жертвуя собой. Но дав мне при этом те необходимые доли секунд на взвешивание ситуации, и вскидывание ружья. У меня был шанс только на один выстрел, и ошибиться я не мог. Зверь уже опустился на четыре лапы, сверля меня злобным взглядом.&#160; Значить это могло только одно: он готов к атаке. Я нажал на спуск, прогремел выстрел. С ветвей окружающих деревьев, взметнулись стайки птиц. Эх, Ангур, ты всегда любил звук выстрела!<br />Кучность у «Сайги» довольно высокая, но и это помогает только на малых дистанциях. А стремительность медведя- это известная вещь. Их только в мультиках косолапыми рисуют, а на самом деле… на пути лучше не попадаться. Поэтому я не стал ждать, когда он подойдет ко мне на оптимальное расстояние. Если честно, струсил. Палец сам дрогнул на спуске.<br />Я попал ему в плечо, хотя целил в глаза, потому что знал: о кости черепа дробь элементарно расплющится; в густой шкуре запутается. Но не попал. Стрелять двенадцатым калибром в медведя лучше всего в упор, а я…. Вот и конец тебе, Костя Цыганков. Прицеливаюсь получше, пользуясь жалкими микро-мгновениями, когда зверь обескуражен ранением. Вижу, что медведь ломится от меня в сторону, раздирая собою кусты. Это было непонятно и даже обидно. Он что, мной побрезговал? Проверять свою догадку я не решаюсь.<br />-Ангур,- на тридцатипятиградусном&#160; морозе пес уже начал коченеть,- Ангурушка, прости меня.<br />Верный мой пес, лучший помощник, ты только что спас мне жизнь, поэтому я тебя здесь не оставлю.&#160; Домой оттащу и за хатой похороню.<br />Я так и сделал: привязал веревками тело собаки к рюкзаку, и пошел домой.</p> <p>- Нет, теоретически возможно все- Михалыч слушает мою историю и настроен к ней весьма скептически- но практически… Медведь-шатун, да еще раненый, голодный… И чтобы вот так просто сбежать от одного человека. Нет, не верится.<br />- Михалыч, ну ты же меня знаешь,- я потихоньку закипаю,- зачем мне врать? А Ангур?&#160; Как он, по-твоему, погиб тогда?<br />Михалыч качает лысой, как бильярдный шар, головой, и жует губами<br />- Да и не шатун это был,- я распаляюсь все сильнее,- я же тебе говорил- он встал.<br />- Из берлоги, что ли?- Михалыч недоверчиво хмыкает.<br />- Именно.<br />- А зачем ты его поднял?<br />- Я его не поднимал, сто раз тебе говорил. Я что, на идиота похож, в одиночку медведя поднимать.<br />Меня снова передергивает при этом воспоминании.<br /> Мы шли на тетеревов, а на тетеревиной охоте главное- тишина. У этих вкусных&#160; птиц отменный слух. Они даже шепот за сотни метров слышат. Ангур у меня к этому делу с детства приученный: лапами ступал неслышно.&#160; Лыжи у меня смальцем смазаны, не скрипят. Мы шли как два призрака, и разбудить медведя не могли никак. Я его лежбище видел, но абсолютно не боялся. Зверь должен был спать как минимум до апреля. Как вдруг…. снег взорвался фонтаном буквально перед моим носом. И, молотя лапами воздух, перед нами с Ангуром встал здоровый трех-, или четырех- летка.&#160; Бурый водил огромным носом, принюхиваясь к запахам. Казалось: он перепутал времена года и ошибочно решил, что сейчас цветущий май. Ангур сориентировался сразу. Он без лишних раздумий прыгнул зверю на грудь, пока тот привыкал к солнечному свету. Так и погиб мой верный пес.<br />- Нет, теоретически…- опять Михалыч свои умные фразы повторяет,- теоретически, конечно, возможно все.<br />- Я ему в плечо попал. Может, кровью истечет.<br /> Михалыч иронично прищуривается:<br />- Да на них раны заживают лучше, чем на собаках. Я однажды череп медвежий видел, так в нем сорок дробин было, и две пули застряло.<br />Не знаю, я на медведей раньше не ходил, надобности не было. Поэтому не нашел, что ответить Михалычу. Я, вообще-то за щенком к нему пришел. Без собаки в тайге никак. А у соседа как раз лайка ощенилась. Мне последняя сучонка и досталась. Зарой назвал.&#160; Весной на рябчиков пойдем, учить ее буду.</p> <p>Забыл я про того мишку напрочь. Мало ли чего в жизни не бывает. Считай, повезло тебе, Костя Цыганков, что живым ушел.&#160; Даже Ангура начал понемногу забывать, обратив все внимание на Зару. Лайчонка схватывала все на лету, даром что ли сотни поколений охотничьих кровей в ней текли.<br />Дня три как Зара нервничать начала. Не понял сразу даже, к чему. Михалыч сказал внимания не обращать, вроде как к течке готовится. Но как-то подозрительным мне это показалось. Во-первых, мала она еще для течки, пять месяцев всего. Во-вторых, уж слишком долго к ней готовится. В- третьих, если течка, почему на кобелей внимания не обращает. Вспомнил, что Ангур так себя вел, когда зверя дикого чуял.<br />В ту ночь я спал очень крепко. Накануне выпил с Михалычем много. У него внуку год исполнился, вот мы и отмечали. Как домой пришел, так в постель сразу и рухнул. Зара на крыльце спала. И я ничего, вот абсолютно ничего, в ту ночь не слышал. Хотя должен был. Невозможно вот так просто увести со двора охотничью собаку. Только лайчонку свою нашел я утром на дворе с исполосованным медвежьими когтями брюхом. Лежала моя собака прямо на крыльце, словно в знак предупреждения.<br />Михалыч опять песню старую затянул<br />- Нет, теоретически….<br />- Да наплевать и на теорию, и на практику, и на тактику, и на стратегию. На все вместе взятое, и по отдельности тоже с большой колокольни плюнуть и растереть. Ты мне ответь- кто это сделал? Кто, и самое главное, зачем Ты же у нас в деревеньке самый спец по медведям. Где моя собака? И где я другую возьму? Не можешь ответить? Вот и думай, что за медведь в округе появился, у тебя голова&#160; умная.<br />Я не находил себе места. Именно так, в прямом смысле этого слова. Метался по кухне, как…. как разъяренный медведь. Во-первых, снова остался без собаки. Во- вторых,боялся. Мне ведь почудилось тогда в звериных глазах что-то странное. И чем тщательнее я вспоминал то злосчастное январское утро, тем отчетливее понимал, что с медведем что-то не то. Не так он должен себя вести, и все тут.<br />Через месяц земля вокруг моего дома, почти оттаявшая после холодов, оказалась самым натуральным образом вспахана. Только не плугом, а когтями. Михалыч и на это не нашелся, что сказать. Удивился лишь тому, что&#160; собаки не почуяли мишку. Вот тут я начал нервничать. Даже не только нервничать, а истерить. Еще через два дня я&#160; увидел разрытую могилу Ангура, собачий череп с ошметками сгнившей кожи украшал&#160; штакетину моего забора. Вот после этого Михалыч, наконец-то, проснулся:<br />- Сходи к Петру,- посоветовал он.<br />Петра знали все. Старый дедок- ханты. Шаман-не шаман, колдун-не колдун, знахарь- не знахарь. Всего помаленьку. Ну, если уж даже&#160; медвежий спец советует к Петру идти, значит, дело серьезно.<br />Ханты жил на околице. Домишко у него был не то, чтобы не очень, но и не ахти какой. Нелюдимый он был, но в помощи никогда никому не отказывал.<br />Я захватил с собой барсучьего жира в подарок и отправился на околицу деревни. И как-то неуютно мне было. Как будто собственную улицу вижу впервые в жизни. Пропали все краски, зато обострились запахи и звуки. Я даже головой помотал. А как отмотался, так все на свои места встало. А вот и Петровский дом. Ну, дедок, встречай гостя.<br />Петр слушал внимательно, попыхивая резной красивой трубкой. Сам попросил не упускать ни одной, даже самой мелкой, подробности. Вплоть до того, в какую сторону у мишки голова повернулась, когда он меня услышал.<br />- Это Гураль,- наконец изрек он.<br />- Кто-кто?- я такого слова раньше не слышал.<br />- Гураль,- повторил Петр,- проклятый. Надо же, двадцать лет не видно и не слышно его было. А тут, глядишь ты, объявился.<br />И поведал мне Петр легенду.</p> <p>С давних пор повелось, что сын Тылась-ики (Месяца-старика) спускался на Землю и искал среди женщин самую прекрасную. Он забирал ее с собой на небо, и она становилась звездой. И чем женщина была красивее, тем ярче светила на небе. И продолжалось так долгое время. До тех пор, пока однажды молодой Месяц не увидел на берегу весеннего озера девушку. Она была так прекрасна, что он не выдержал и взял ее прямо на Земле, не успев поднять на небо, как делал раньше. Не знал Месяц, что у этой девушки был муж- отважный охотник Куль. Тот увидел их на берегу озера и выстрелил из лука в чужого мужчину. А Куль был хороший охотник, он попал Месяцу в глаз и убил того прямо на месте. Как узнал об этом Тылась-ики, затмил собою солнце, погрузив Землю в долгую ночь. Люди начали погибать от холода и голода, не стало ягод, звери умирали. Молили люди Месяца-старика, чтобы простил их. Тылась-ики потребовал, чтобы ему привели убийцу сына. Выполнили это жители, связали Куля оленьими жилами и отдали отцу убитого им человека. Превратил тогда Тылась-ики того в медведя и наказал скитаться по белому свету в этом обличии до тех пор, пока на свете живет хоть один потомок его сына. Ведь та женщина, которую встретил Месяц на берегу реки, родила от него. Лишь неделю в году может Гураль превращаться в человека. Только в эту неделю его можно убить. Вот и злится он и убивает всех потомков того, кто когда-то опозорил его жену</p> <p>- Петр, ты же современный человек,- я удивился, если не сказать больше,- ты же понимаешь, что это сказка. Красивая, конечно, но сказка.<br />Петр философски пожал плечами, пыхнул дымом из трубки и сказал:<br />- Сказка не сказка, а о Гурале двадцать лет никто ничего не слышал. Пока ты сюда не приехал. Ты помнишь, почему ты здесь остался?<br />Нет, я помнил, как здесь оказался, но почему остался… хоть убейте, не вспомню.<br />Я развелся со Светкой прошлым летом, и Михалыч- дальний мой родственник- пригласил меня к себе на охоту. Я приехал развеяться, а уехать уже не смог. Вот сейчас пытаюсь вспомнить, почему и ответа не нахожу. Как прикипел здесь. В Ханты-Мансийске меня ничто не держало, и терять, как и беречь, мне там было нечего. Детей не нажил, богатства особого тоже. А ветеринаром и здесь могу работать на оленьей ферме. Вот&#160; Михалыч и предложил мне остаться.<br />- Постой,- крутившийся в голове вопрос наконец-то нашел выход- ты говорил, что двадцать&#160; лет о Гурале не было слышно. А до этого?<br />- Это была девушка,-&#160; спокойно ответил ханты,- Журналистка из Москвы. Приехала репортаж писать о нашей ферме. Ее на охоту пригласили, она согласилась. Хотела в газету интересную заметку дать.<br />- И?<br />- Ты Зару свою видел? Вот то же и с девушкой стало.<br />Признаться, мне поплохело. Я - человеком с высшим образованием, работаю там, где не верят в чертовщину. Это - обычный медведь-людоед. Злобная и подлая тварь. Свои сомнения я и озвучил сидящему напротив старичку.<br />- Ну-ну,- насмешливо сказал он,- удачи тебе.<br />Я даже дверью хотел хлопнуть, уходя, чтобы ханты знал: не верю. На всякий случай решил перестраховаться.<br />- Петр, предположим... Только предположим, что ты прав. Что мне тогда делать?<br />- Ничего,- дедок в очередной раз раскуривал трубку,- ждать смерти. Он сам за тобой придет. За долгие века Гураль научился терпению. Ему уже неинтересно просто убивать. Он хочет с тобой поиграть.<br />- Подожди. Ты говорил, что его можно убить только в человеческом обличье, но я-то точно помню, что ранил медведя. Как ты это объяснишь?<br />- Его можно ранить, но…пули из тела выйдут сами, раны затянутся.<br />- Он мог меня убить там же. Подствольник на пять патронов. Ну всадил бы я в него все заряды, но потом-то все равно пустой остался.<br />- Мог, но не хотел. Да и раны залечить время надо.<br />Веселая перспективка меня ожидает, если все, сказанное ханты, правда. А какую неделю в году этот монстр проводит человеком, неизвестно. И когда он человек, то к людям не выходит, так и живет в своей берлоге. Из берлоги-то вылез, потому что меня почуял. У него на нас- потомков Месяца- сумасшедший нюх. Поэтому я здесь и остался, что это- моя судьба.</p> <p>Через неделю забор вокруг моего дома был разломан и уложен в своеобразную поленницу возле крыльца. Этим зверь давал понять, что преград для него нет. Я перестал спать по ночам. Держал возле кровати заряженную «Сайгу» и финский нарезняк Тикки трижцать второго калибра. Иногда в окнах мелькала громадная тень. Ни уловить ее приближение, ни поймать ее в прицел оказалось нереально. Соседские собаки, словно сговорившись, ничем не давали понять, что чуют зверя.<br />Долго так продолжаться не могло. От бессонницы и нервного напряжения у меня начались срывы. Мне никто не верил, потому что хитрая сволочь никогда не появлялась, если я был дома не один. Михалыч уже раз пять ночевал у меня со своим старым проверенным ТОЗ-ом. Так медведь не приходил. В конце концов Михалыч обозвал меня идиотом и ушел, закинув ружбайку на плечо.<br />А через неделю...</p> <p>Она появилась в деревне неожиданно.&#160; Девушка в протертых до дыр джинсах и растянутой футболке. Она постоянно что-то жевала и не снимала темных очков. Приехала на практику из Ханты-Мансийска- оказалась тоже ветеринаром.<br />А на работу я ходить не хотел, потому что нервничал, но надо было. Оленухи скидывали рога, и пастухи напоминали мне об этом чуть ли не каждый день. Хорошие они, ханты, до самой старости все, как дети. Я уже и покрикивал на них, а они не обижались. Только качали маленькими головами, улыбались и уходили. А на следующий день приходили снова.<br />И тут практикантка появилась. Спасение мое, ей-Богу. Нарисовалась на моем пороге, жуя бесконечную жвачку и требуя работы. Я ее сразу на ферму отправил. Сам сказал, что приболел.&#160; Пошла, виляя ягодицами. Уж не знаю, какой из нее ветеринар, но девица видная.<br />Она проторчала на ферме до позднего вечера. Приехала уставшая, но довольная. Вдоволь накаталась на оленях, наболталась с пастухами, напилась чаю. Ничего, это пройдет. Первое впечатление от оленьей фермы, оно всегда сильное. Когда на поле пасутся несколько десятков&#160; благородных животных, берущих теплыми бархатными губами корм с твоей ладони... Это круто. А еще они косят огромными карими глазами, всхрапывают, и толкают тебя в плечо. Я прекрасно понимал девушку Настю. Сам таким был.<br />Сейчас она сидела напротив меня, уплетая за обе щеки мой скудный холостяцкий ужин, и бесконечно болтала, делясь яркими впечатлениями. Остановиться Насте было негде, пришлось приютить у себя. Я был даже рад, надеялся, что Гураль уйдет. Ведь он никогда не появлялся, если я был не один.<br />- Дай стрельнуть,- загорелись ее глаза, когда она увидела арсенал у кровати.<br />- Оружие не игрушка,- ворчливо ответил я и стал сам себе противен.<br />- Ну дай, ну дай. Я один раз, я тихонечко.<br />Ага, тихонечко. Ага, наполовину. Из «Сайги». Двенадцатым.<br />Ладно, пошли, золотая рыбка. Осторожно, заряжено. Осторожно, говорю, это тебе не швабра. За ствол не таскают, хоть и на предохранителе. К плечу прижимай плотнее, это- «Сайга», у нее отдача, как у автомата. Прижала? Хорошо прижала?<br />- Пли!<br />Ба-бах. Настя упала и восхищенно затрясла головой.<br />- Вот это да.... Ой, плечо.<br />- Я предупреждал- прижимай плотнее. Дай посмотрю. Да не бойся ты, мы же с тобой оба врачи, хоть ты и недоделанная малость. Ну и что, что по оленям. Думаешь, у них вывихов не бывает? Еще как бывает, скоро сама увидишь.<br />Она спустила с плеча футболку, обнажив острые ключицы и великолепную кожу. И пахла она… Персиком? Мятой? Не знаю, не понял даже.<br />Я развелся со Светкой почти год назад, а девушки-ханты меня не привлекали. Ноза нет, одно лисо. Всех отношений было- это во время семинаров в Ханты-Мансийске со случайными женщинами, которых удавалось подцепить в барах. Как здоровый мужской организм должен был отреагировать это зрелище?<br />- Э, дядя,- насмешливо протянула Настя,- ты мне плечо посмотреть хотел.<br />Ну, конечно, сейчас посмотрим. Ничего, до свадьбы заживет. Придется походить с синяком. Понимаю, что некрасиво, а что делать?<br />- Костя, а баня тут у тебя есть?<br />Кто мне напомнит, когда мы перешли на «ты»? Эта девушка была очень органична и жизнерадостна. Костя, так Костя. Баня, так баня. Я бы тоже с удовольствием сходил бы в баню, с еще большим удовольствием сходил бы туда не один.<br />Впервые за последние недели мне показалось, что страх уходит. Настя успокаивала одним своим присутствием. Да и медведя пока видно не было. Может, все обойдется. Это не оборотень. Обычный медведь.<br />Я растопил баньку, стараясь, чтобы температура была не сильно высокой<br />- Ничего, Костя,- обернулась она ко мне на пороге,- я разберусь как обращаться с водой. Куда и как брызгать на камни, тоже пойму. И тазики я не перепутаю. И полотенца найду. И я не задохнусь. И не угорю. И удар меня не хватит. Он сейчас хватит тебя, если не отстанешь. И с плечом у меня все в полном порядке. Иди спать, тебе еще завтрак готовить.<br />Вот так, главный ветеринар оленьей фермы. Тебе еще завтрак готовить, поэтому иди спать.</p> <p>Показалось, или в окне промелькнула&#160; тень? Нет, наверное, показалось. С паранойей надо что-то делать. Причем срочно, иначе можно сорваться. А срываться никак нельзя, я живу уже не один. Не хочется в приступе слепого страха сделать роковой выстрел. По-хорошему, карабины надо бы разобрать. Но пусть пока побудут, на всякий случай.<br />Я уснул. Впервые за несколько сумасшедших недель. Проснулся от ощущения, что возле моей кровати кто-то стоит. Открыл глаза- какое-то привидение, белое непонятное пятно. Рука сама потянулась к изголовью, цепляя первое, что попалось. Нарезняк. Вскинуть, снять с предохранителя- дело нескольких секунд.<br />- Ты храпишь,- привидение умело говорить. Это оказалось сюрпризом.<br />- Что?- у меня отлегло от сердца<br />- Ты храпишь, причем громко. Я уснуть не могу. Как я завтра на работу пойду, если я не высплюсь?<br />- Настя,- я попытался сделать ей выговор,- ты меня так посреди ночи не пугай. Просто по плечу похлопай, я сразу проснусь. Сплю я чутко.<br />- Ага,- фыркнула практикантка,- то-то я тебя уже полчаса по плечу хлопаю. Никакой реакции. Хотела уже по уху хлопнуть.<br />- Иди спать. Я больше не буду храпеть.<br />Обычно мои редкие женщины не жаловались на то, что я храпел. Видно, просто устал. Как же эта мерзкая медвежья сволочь меня достала!<br />Привидение, завернутое в белую простыню, отправилось в свою комнату. А я пролежал до утра с открытыми глазами. Спать расхотелось. Хотелось другого- привидения. Но привидение, похоже, не хотело меня.<br />Завтрак готовить пришлось все-таки мне. Раньше я ошибочно полагал, что все девушки обожают кашеварить. Оказалось, что нет. Некоторые девушки не любят это дело, зато с удовольствием едят приготовленное чужими руками. После завтрака оказалось, что те же девушки и посуду за собой мыть не любят. Зато очень подолгу собираются на работу. При этом, как была во вчерашних джинсах, так в них же из комнаты и вышла. Спрашивается, чего она там делала, пока я посуду мыл?<br />Ханты встретили меня чуть ли не с распростертыми объятиями. Они улыбались, как дети, трясли жидкими бороденками и норовили пожать мне руку. Как же, как же, настоящий врач приехал! Это ж разве доктор вчера был? Так, недоразумение в джинсах.<br />Оказалось, что Яра- моя любимая оленуха- сломала ногу. Как мне ни было жаль северную красавицу, но пришлось дать разрешение на убой. Оленеводы сделают это без нас, как делали их предки. Рога на ликеро-водочный, мясо- на мясокомбинат, шкуру- на выделку, потроха сами съедят. Настя пыталась спорить, доказывала, что оленуху можно вылечить, но...<br />- Девочка моя, это не домашняя собачка, а северный олень. Со сломанной ногой она не сможет добывать себе пищу, ее обойдут более здоровые самки. Конечно, ее можно кормить искусственно, но после этого она не будет способна к самостоятельному существованию. Это не попугайчики в ветклиниках.<br />Как-то противно стало после того, как я устроил ей выговор. Отомстил, называется.<br />Дулась на меня до самого вечера. От ужина демонстративно отказалась, якобы на диете. А те, кто обжирается по вечерам- так и сказала «обжираются»- ей противны. И это после вчерашнего, когда она, без малейших угрызений совести смолотила мои макароны с котлетой. Тогда она, значит, на диете не сидела, а сегодня резко села. У меня Светка такая же была, только у той чуть что, сразу голова болеть начинала. Болезнь такая есть- мигрень называется. Есть охота, а работать лень. Ну и фиг с тобой, диетчица. Вот возьму, и завтра на работу пойду без завтрака. Ханты меня, по- любому, накормят. Если Яру сегодня забьют, то сердце, печенка и легкие оленеводам обеспечены. С такой подлой мыслью я переступил порог своей комнаты.<br />Не понял...Постель оказалась разбросана по всей комнате, подушка разрезана, кровать исполосована, нарезняк..... в свое время я две штуки зеленых за него отдал. Финская штучная работа, оптический прицел, почти бесшумная стрельба, выдерживает до минус пятидесяти мороза. Тикки страдальчески светил покореженным стволом, взывая к моей совести. Твою ж мать.... «Сайгу» я еще утром спрятал в сейф. До него не добрались. Кто не добрался? Кто посмел влезть в дом ветеринара, самого уважаемого человека в округе?<br />- Костя,- Настя стояла за моей спиной, и голос ее дрожал, - в мое окно кто-то смотрел. Что здесь произошло?<br />Не заботясь о приличиях, я отшвырнул ее с дороги, и метнулся к сейфу. Собрать ствол, зарядить его, броситься в комнату. В стеклах отражался я сам- взъерошенный диковатый мужчина.<br />- Свет,- приказал я Насте,- выключи свет.<br />Она послушно хлопнула ладошкой по выключателю.<br />Никого. За окном никого не было. Черт возьми! Я собрал остатки карабина и решил отправиться к Петру. Настя увязалась со мной. После того, что случилось в моей комнате, я не посмел ей отказать. Оставаться одной, в темноте... б-р-р.<br />- Вот,- я с грохотом вывалил мешанину из железа и дерева на стол перед дедком,- что это такое?<br />- Карабин. Бывший.- ответил Петр, затягиваясь из своей неизменной трубки.<br />Он, определенно, надо мной издевался.<br />- А еще девушка за твоей спиной. Очень испуганная.<br />- Петр,- я начал закипать,- ты мне голову не дури. Я остался, почитай, безоружным против этой зверюги. Что мне с ним делать прикажешь?<br />- А ты найди его,- посоветовал ханты,- Карабин-то сломан руками, а не лапами.<br />- Это ж какую силищу надо иметь,- зачарованно протянула Настя,- это ж как можно руками такое сделать?<br />Странные эти женщины. Ее, видите ли, больше заинтересовало то, что неизвестный вандал обладал громадной силой. А то, что это- оборотень, ее ничуточки&#160; не трогало.<br />- Ну-у-у,- ханты воздел глаза к потолку,- когда тебе столько лет, сколько ему, можно всяким трюкам научиться.<br />Найди, говорит. Легко, блин, сказать. Советовать все мастаки. Где искать? Вряд ли зимняя берлога- его постоянное обиталище. Прячется, гад мохнатый.<br />- Девочку береги,- заявил напоследок ханты.<br />А это, вообще, к чему было? Что значит «береги»? Ее-то он, думаю, не тронет. Она, всяко, не в его вкусе. Худая да вредная. Чай, побоится отравиться. Какой там химии в ней намешано, кто знает.<br />- Береги, береги. Легенду помнишь?<br />Я посмотрел на Настю по-новому. Что же это получается? Это, выходит, моя родственница по далекой Месячной линии? Потому эта скотина ко мне в дом и приперлась, что&#160; ее почуяла. И этот недозрелый ветеринар прибыл на нашу ферму тоже поэтому, вместо того, чтобы отправиться в ветклинику и кастрировать там домашних котов.</p> <p>Гураль пристально вглядывался в темные окна дома. Запах, шедший изнутри, от забора и стен этой берлоги, был ненавистен ему. Он напоминал о том, кто позарился на его молодую жену. С тихим рыком Гураль повел носом, принюхиваясь сильнее. Конечно, человеческие органы чувств проигрывали звериным, но и они за долгие годы обострились настолько, что помогали уходить от всех погонь и выскальзывать из всех засад. Ведь их за время его жизни было немало. А тут еще он обнаружил в доме целых два запаха. Невероятная удача! Сегодня ночью он собирался покончить с ними. Хотя, он был уязвим, находясь в человеческом виде, но жажда мести была сильнее. Руки, перевитые буграми мышц, подтянули тело, мощные ноги подбросили его вверх, и оборотень скользнул по стене прямо к окну, откуда вкусно пахло самкой. Неслышно подкрался и осторожно толкнул оконную створку.</p> <p>Я притаился в ее комнате, выключив свет, очень надеясь на то, что зверюга меня не почует. Ведь он обернулся в человека,&#160; значит, и нюх у него не так остер. Настя стояла возле стены, сложив ладони на груди. По-моему, она даже дышать боялась.<br />Есть, створка тихо отворилась, Настя зажала рот ладонями. В грудь пришельца нацелилась моя верная «Сайга».<br />К слову, типичный ханты. Только ростом около двух метров, ну за сто девяносто есть точно. Размах плеч впечатляет, голый торс украшен выпуклыми мышцами, бицепс- что моя нога. Урод, одним словом. Такого и не жалко.<br />Я уже приготовился выстрелить, но тут мне неожиданно помешали.<br />- Не надо! - Настя бросилась ко мне и схватилась за ствол.- Не надо. Не убивай его.<br />Гураль замер, так и не успев залезть в комнату полностью. Его злобные глаза поочередно окидывали то меня, то ее.<br />- Уйди, дура! - я пытался убрать ее с линии огня, но она упорно держалась за ствол. Пришлось убрать палец с курка.- Уйди, иначе он убьет и тебя и меня.<br />Драгоценные секунды были потеряны. Сейчас зверь очухается и бросится на нас.<br />- Уходи,- она обернулась к оборотню, закрывая его от меня своим телом,- уходи, а то Костя убьет тебя.<br />- Р-р-р,- он разучился говорить за долгие годы молчания.<br />А эта дура подходила к нему все ближе.<br />О, нет! Она протянула руку и прикоснулась к его спутанным волосам. Он резко дернул головой, бесшумно спрыгнул с окна и исчез в лесу.<br />- Что ты наделала?!<br />Я едва сдержался, чтобы не влепить ей пощечину.<br />- Ты понимаешь, что наделала? Сейчас он затаится&#160; до следующего года, а убить его можно только сейчас!<br />- Мы не можем его убить. Это же человек.<br />- Какой это человек? Он-оборотень и пришел сюда, чтобы убить нас. Мы с тобой связаны, а он связан с нами.<br />Я пересказал ей легенду о Месяце. Не знаю, поверила ли она, но упрямо мотнула головой.<br />- Все равно. Он-человек, а с человеком всегда можно договориться.<br />Я устало вздохнул. Мне не хотелось убеждать ее в очевидном.<br />- Ложись спать. Я подежурю. Отосплюсь днем, когда он не приходит.<br />Утром она отправилась на работу, а я лег спать. Если бы я только знал, куда она пошла, то не отпустил бы.</p> <p>Настя бесстрашно вошла в лес, не думая о том, что заблудиться можно даже в нескольких метрах от деревни.<br />- Эй,- позвала она,- медведь, ты где? Я хочу с тобой поговорить.<br />Гураль повел носом, принюхиваясь. Она пахла... она пахла его женой. Так откровенно его Ратой еще никто не пах. Надо исследовать запах.<br />Оборотень выбрался из кустов, где устроил себе лежбище, отер губы от крови. Он только что позавтракал зайчонком. Осмотрелся по сторонам и направился прямиком к источнику волнующего аромата.<br />- Выходи,- Настя все пыталась докричаться до их ночного гостя,- я пришла одна.<br />Она резко обернулась на треск расходящихся кустов. Гураль стоял перед ней- спутанные черные волосы с застрявшими в них соломинках, грязные ноги и грудь, огромный, сильный- сверкая раскосыми черными глазами.<br />- Почему ты преследуешь нас? Я знаю твою историю, но все давно в прошлом. Оставь нас в покое.<br />Он неслышно подошел к ней, опустился на колени и стал тщательно обнюхивать. Настя замерла от страха, но, уходить не собиралась.<br />- Оставь нас в покое,- повторила она.<br />В ответ послышался тихий рык.<br />- Я знаю, что тебя сильно обидели, но мы в этом не виноваты.<br />Гураль дошел носом до ее пояса, выдыхая прямо в тело горячим воздухом. Да, она пахла Ратой. Красавицей Ратой, ради которой он, Куль, когда-то выигрывал все состязания в стойбище. Как же давно это было. Он и забыл, пестуя свою ненависть на протяжении долгих веков. Почему кого-то ненавидел и за что. Только знал, что жив до тех пор, пока ненавидит. Оборотень резко поднялся, нависнув над девушкой исполинским ростом и вдыхая запах ее волос. Провел рукой по макушке, взял в ладонь белокурую прядку.&#160; Он не помнил цвет волос жены. Может быть, они и были такими же белыми, как у этой самки.<br />Настя стала потихоньку отходить к границе леса. Она боялась поворачиваться к нему спиной и пятилась, рискуя споткнуться о любую корягу. Гураль смотрел на нее, не делая ни одного движения. Смотрел, пряча чувства в узких черных глазах.<br />А потом оборотень бросился в лесную чащу. Он хотел выйти к реке, чтобы помыться. Он всегда мылся, сбросив шкуру, иначе в медвежьем теле его загрызут паразиты.</p> <p>От моей компании этой ночью вредная заноза отказалась наотрез. Якобы блюдет девичью И ей надо о многом подумать, все взвесить, расставить акценты. Она почти уверена, что чудовище не придет, поэтому… Чешите отсюда, хозяин дома, подобру-поздорову, а то ведь мы такие скромные, что нам палец в рот не клади, откусим до локтя.<br />Дверь комнаты демонстративно захлопнулась, едва не треснув меня по носу. Ну и черт с тобой, дурында!<br />Я проснулся от того, что дверь Настиной комнаты тихо распахнулась, затем открылся холодильник, что-то там зашуршало и она пробежала обратно. Ага, подумал я, не ест вечером, как же. Сейчас все запасы сточит, диетчица. Я уже хотел перевернуться на другой бок, как вдруг услышал шепот. Опять началось. Я спал одетым, поэтому только схватил МЦ-шку, одолженную у Михалыча, и бросился через кухню в другую комнату. Подберусь как можно тише, распахну дверь и выстрелю. И если эта дура опять окажется на моем пути, пусть пеняет на себя. Шепот из-за двери показался подозрительным.<br />- Ты голодный, наверное. Вот, я сыра принесла. Поешь, тебе сразу лучше станет. Не хочешь сыра?<br />- Р-р-р…<br />- Ты, наверное, сырое мясо ешь. А у Кости только замороженное в холодильнике. Вот, если бы ты меня предупредил, я бы разморозила.<br />- Р-р-р…<br />- Ну, что ты меня все время обнюхиваешь. Ой, щекотно.<br />Я почувствовал, как у меня зашевелились волосы. И, по-моему, не только на голове. Театр абсурда, сумасшедший дом, палата не помню какой номер. И все у меня в доме, под носом. Еще и мой сыр в ход пошел. А завтра, значит, мясо разморозят. Совсем бояться перестали. Я ногой распахнул дверь и вскинул ружье.<br />Оборотень оторвался от обнюхивания ее тела, бросил на меня полный ненависти взгляд, и, сверкнув обнаженным бронзовым телом, выпрыгнул в распахнутое окно. То, что мне его не достать, я понял сразу, едва подбежал. Он рвался к лесу практически семимильными прыжками. Силен, зараза. Быстр, проворен, ловок. Такого только в оптику ловить, которой у меня не было. Или в упор. В лоб. Из двух стволов сразу.<br />- Что здесь происходит?<br />Я оборачивался к постоялице, честно стараясь держать себя в руках. Пусть не отвечает, иначе я за себя не ручаюсь. Если промолчит, может, и сдержусь. Если хоть полслова ляпнет, заряжу так, что к стенке отлетит.<br />Промолчала. Через несколько минут почувствовал, что бешеная ярость начала отступать.<br />- Зачем ты это сделала?<br />Молчит, нос к стене отвернула.<br />- Ты понимаешь, дуреха, что он через несколько дней в медведя обернется? Сегодня третий? Значит, ему осталось четыре дня. И тогда я с ним уже не справлюсь. Что молчишь?<br />- Я не верю в ваши сказки,- глухо ответила Настя,- вы с этим дедом все сами себе придумали. Это просто человек. Может, его родители в детстве бросили, и его вырастили дикие звери. Таких случаев полным полно. Если бы он хотел меня убить, то уже убил бы.<br />Я никогда не понимал женщин, а они никогда не понимали меня. Это взаимно. Оставалось только обреченно махнуть рукой и отправиться к себе. Я чувствовал, что сегодня он не придет точно. Скорее всего, пока занят с этой пигалицей, меня не тронет. Чем она его заинтересовала?</p> <p>- Петр, что мне делать?- я пришел к ханты с водкой.<br />Вообще-то, это не приветствуется, они слишком склонны к алкоголизму, но мне надо было выговориться. А как еще выговаривается русский мужик? Только за бутылкой, иначе язык не развязать.<br />Дед сидел, пуская кольца дыма в потолок.<br />- Я не знаю, Костя.<br />- Может, попробовать поискать его в лесу? Проследить за ней? Она же, наверное, знает, где он прячется.<br />- Попробовать, конечно, можно. Отчего же не попробовать. Но он почует твой запах и уйдет.<br />- Значит, выхода нет? Мне придется ждать его следующего перевоплощения?<br />Ханты пожал узкими плечами.<br />- Вообще-то, моему деду рассказывал еще его дед, что проклятие можно снять. Только мой дед забыл как, и мне об этом не рассказал.<br />Я уныло допил свой стакан с водкой. Все было очень грустно и неопределенно.<br />- Ну, значит, шансов у меня нет. Медведем он разорвет меня на следующий же день. Прощай, Петр, на всякий случай.<br />Я отправился домой, как на плаху. Если еще хоть раз увижу эту хантыйскую морду у себя дома, я.... обоих....<br />Дома ждал сюрприз. Насти не было. На кухонном столе лежала записка. Она, мол, уезжает. Ей со мной неуютно, она возвращается домой и будет проходить практику в ветеринарном центре в Ханты-Мансийске. Просит за все прощения, желает удачи, и всякая сопливая дребедень.<br />Ну, вот и славн. Одной головной болью меньше. В запасе у меня еще три дня, пока Гураль обернется в медведя. Мешать мне никто не будет.<br />Я просидел с ружьем ровно до пяти утра, а потом рухнул от нетрезвой усталости на пол. Никто не пришел. Ни этой ночью, ни следующей…<br />Петр пожимал плечами, Михалыч многозначительно намекал:<br />- Я же тебе говорил....<br />Через две недели я вернулся к обычному режиму. У оленей вот-вот должен был начаться гон, беременность оленух, роды. В общем, работы хватало. Из Ханты-Мансийска привез себе новую собаку. Лаек не было, взял дратхаара. Нормально, зимой на глухарей пойдем, натаскивать буду.</p> <p>Прошел ровно год с тех странных событий. Я и забывать про это начал, пока однажды не вышел к реке. Мой пес Сокол забеспокоился и громко загавкал на непонятные звуки. Отголоски их доносились с другого берега. Заливистый женский смех оглашал окрестности. Ну, смеется какая-нибудь местная красотка, что тут такого. Сокол смотрел на меня во все глаза- давай, хозяин, подглядим, как девушки купаются. Интересно же.<br />Ах, ты, поганец, кобель. Ну, давай посмотрим, раз тебе так интересно.<br />На другом берегу реки счастливо, взахлеб, смеялась Настя. Рядом с ней бултыхали ножками двое потешных карапузов. По пояс в ледяной реке с острогой в руках стоял бронзовокожий Гураль, изредка выкидывая на берег сверкающую рыбину.<br />Так вот как снималось проклятье, старик ханты. Как в старой русской сказке «Аленький цветочек». Полюбила красавица чудовище..... Только твой дед об этом забыл.<br />- Пойдем домой, Сокол,- сказал я, потрепав пса по крутому загривку.<br />Гураль вдруг повел носом, верхняя губа поползла вверх, обнажая белоснежные крепкие зубы, и из горла вырвался угрожающий рык. Он почуял меня. Обвел взглядом лес, наши глаза на мгновение встретились.<br />- Я ухожу, Куль,- прошептал я одними губами и попятился, - ухожу, не волнуйся. Я не трону твою жену, не бойся.</p> mybb@mybb.ru (Ятаган) Fri, 23 Sep 2022 17:24:22 +0300 http://bookstore.mybb.ru/viewtopic.php?pid=2#p2